Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Ладно, с поведением определимся на месте, а сейчас займемся вооружением. Как бы мне ни хотелось напялить полную портупею с квартетом любимых револьверов, ограничился только «кобальтом» в скрытой наплечной кобуре, а также «малышом» за спиной и понтовой тростью. Ну и взрывная фляжка на всякий случай.

Закончив со сборами, я направился к двери и увидел, что Леонард наконец-то покинул пуфик и решительно засеменил следом за мной.

— А ты-то куда собрался? Дрыхни дальше.

На мой посыл Леонард даже не пошевелил усом и посмотрел на меня с непробиваемой решительностью.

Ну а что? Это в быту от прожорливого и похотливого котяры одни неприятности, а в критических ситуациях он показывал себя только с положительной стороны.

Теперь бы понять, чем именно может грозить мне встреча с директором школы.

Раз уж в телеграмме было сказано о любом времени посещения, я все же решил подгадать под вечер. Если дела пойдут по худшему сценарию, Мыкола сможет вмешаться на пике своих возможностей.

Забрав вампира из склада, я сверился с картой и без проблем нашел необходимый адрес. Когда паромобиль выкатил на Хутынскую улицу, солнце уже минут с двадцать как скрылось за горизонтом и на город стремительно наплывали сумерки.

Эту улицу явно оккупировали довольно зажиточные горожане, но точно не из списка Золотых поясов. Вдоль улицы шли высокие каменные и чугунные ограды, за которыми скрывались окруженные садами особняки.

В таких местах люди по вечерам не прогуливаются, а используют улицу, только чтобы побыстрее попасть домой. С другой стороны, никаких бомжей и других люмпенов поблизости не наблюдалось. Так что вокруг буквально шаром покати. Выискивая нужный мне номер, я встретил только две кареты и один паромобиль, въезжавший в открытые ворота.

Директорский дом находился практически в конце улицы, и к нему я подъезжал с уже включенными фарами. Уличные фонари тоже отреагировали на смену естественного освещения. Но посредине участков дороги между высокими столбами все же оставались места с густой тенью. В одном из таких затемненных мест я и остановился.

Появившийся из открытого багажника Мыкола тут же получил установку:

— Действуешь, только когда почувствуешь, что я сильно перепугался, но будь осторожен, что-то у меня плохие предчувствия.

Кажется, Леонард посчитал, что инструкции общие, и вместе с вампиром растворился в кустах у дороги.

Предчувствия у меня действительно были нехорошими. Поэтому, вернувшись за руль, я пару минут просидел в нерешительности.

С одной стороны, все выглядело логично. Директор школы получает от одного из бывших учеников весточку о том, что другой ученик может быть связан с нехорошими делами. Вполне естественно, что нужно во всем этом разобраться, причем с ябедником действительно лучше поговорить с глазу на глаз.

Это если опираться только на логику, но все же я сотню раз клялся себе прислушиваться к собственным инстинктам. Ну и как тут к ним прислушаешься, если по всем признакам это простая паранойя? А еще свою лепту вносила сгущавшаяся тьма, которую не очень-то уверенно разгоняли уличные фонари. Но тут уж я сам виноват, специально выбрав именно это время для нанесения визита.

Как ни странно, мысль о добровольном выборе вселила в меня уверенность. В конце концов, на подхвате имеется цельный упырь в расцвете сил, и пусть там даже окажется засада, как бы она не стала западней для самих заседателей.

Приободрив себя такими мыслями, я повел паромобиль дальше и через минуту остановился у кованых ворот, посредине которых в обрамлении железных завитушек виднелся номер «девяносто три».

Не успел я надавить на клаксон, как калитка у ворот открылась, и на улицу вышел молодой парень в красной косоворотке.

— Титулярный советник Силаев, к господину директору, — ответил я на вопросительный взгляд привратника.

На это он без лишних слов кивнул и взмахнул рукой. Не знаю, какие тут в Новгороде порядки, но мне показалась, что ворота открылись, так сказать, по мановению руки парня. Но это вряд ли — если что мне и известно о колдунах, так это то, что учиться магическому искусству нужно не одно десятилетие.

Подъездная дорожка к дому была короткой, всего метров двадцать. Да и сам дом не особо впечатлял. Два этажа не такого уж большого метража.

На ступенях дома меня ждал еще один парень в такой же косоворотке. Похоже, это у них прямо униформа какая-то.

Этот оказался немного разговорчивее:

— Господин ждет. — Блеснув красноречием на фоне своего товарища, парень повернулся и зашагал вперед, указывая мне путь.

Из-за размеров дома этот путь оказался не таким уж долгим, и через десяток секунд мы уже стояли у резной двери, ведущей в одно из помещений на первом этаже.

Мой провожатый осторожно постучал и, услышав разрешение, открыл двери, позволяя мне войти первым.

— А, Игнат, проходи, — не вставая из-за стола, пригласил меня незнакомый мужчина.

В том-то и беда, что меня он, похоже, знал очень хорошо. И тут нужно вести себя крайне осторожно.

Вообще-то я ожидал увидеть перед собой кого-то типа Дамблдора или на крайний случай маскирующегося под интеллигента профессора Нартова. Но за столом сидел вполне обычный, можно даже сказать невзрачный, человек. Лет пятьдесят на вид, средний рост, легкая упитанность, и даже на голове и лице у него имелся стандартный набор из короткой, с пролысиной прически и относительно объемных бакенбардов. Так выглядело подавляющее большинство провинциальных чиновников. Единственное, что выдавало в директоре неординарного человека, — это колючие глаза и всепроникающий, как победитовое сверло, взгляд.

Чтобы не спалиться окончательно, я решился лишь на легкий молчаливый поклон и осторожно присел на предложенный стул. Когда проделывал все это, отметил, что мой провожатый не вышел в коридор, а остался у двери.

— Да уж, озадачил ты меня, Игнат, — взяв со стола мое же письмо, проворчал директор и, чуть подумав, добавил: — Озадачил и удивил. В свою бытность учеником ты совершенно не подавал никаких надежд на будущее. Скажу больше, слизняком ты был, Игнат, и тут вот такое преображение. О видоке по прозвищу бесноватый Ловец ходят совершенно нереальные легенды. Что же с тобой случилось, мальчик?

Если честно, я опешил, потому что готовился к совершенно не такому разговору. Так что ответил чисто автоматически:

— Жить захочешь — и не на такое сподобишься.

— Ну а мне почему-то кажется, что тебе помогли, и остается только понять, кто именно поучаствовал в судьбе бесталанного видока.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — искренно ответил я на завуалированный вопрос.

И тут разговор наконец-то дошел до сути, но меня это не порадовало.

— Ты писал, что не смог определить того,