"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Рин прочитал послание и подытожил: дело дрянь, раз ему советуют не высовываться и взять паузу в охоте на удильщиков. И кто бы мог подумать, что им помешают Охо, эти вездесущие крысы, способные пролезть в любую щель.

Рин задумался, где мог проколоться. Он всегда действовал аккуратно и взвешенно, не использовал один и тот же способ, изобретая новые ловушки и отводя от себя подозрения. Удильщики спокойно покидали марбровский порт, а то, что их ловили после при самых разных обстоятельствах, не подпадало под ответственность простого речного инспектора. Рин выдавал себя за другого человека, и до сих пор ему казалось, что у него неплохо получается. Он не мог представить, что когда‑нибудь будет ютиться в комнате над чайной лавкой; откажется от привычных костюмов, ставших ему второй кожей; предаст свое настоящее имя и будет отзываться на чужое, обретенное вместе с формой речного инспектора.

Прокручивая в голове каждую махинацию, Рин наблюдал, как бумага догорает в камине. Прямая поставка из Делмара, сургучная печать, сожженное письмо – они были трижды уверены в том, что информация не просочится. Значит, Охо получали сведения иначе. Но как? Что их выдало?

В прошлый раз все прошло гладко, и удильщикам стоило винить в неудачах собственную невнимательность, раз они допустили, чтобы четверо беспризорников сбежали у них из-под носа в южном Гельбе. Обнаружив пропажу, они устроили заварушку в порту и были арестованы. Их «товар» исчез, заказчик остался обманут и напуган вмешательством следящих. Судьба шайки решилась без участия речного инспектора, если не считать маленькой детали – ключа, подброшенного в клетку. Чтобы реализовать задуманное, Рину пришлось пропустить несколько барж удильщиков, пока не удалось определить устройство замков. Домографу, пусть и бывшему, было под силу запомнить механизм и подобрать универсальный ключ. Поэтому спустя время, когда знакомая баржа вошла в порт Марбра, Рин воспользовался уловкой.

В другой раз удильщиков снова постигла неудача: их арестовала береговая стража Флансена, предупрежденная о том, что судно с контрабандой войдет в порт. После такого громкого дела доблестного инспектора приставили к награде – и он получил то, что обещал ему тайный информатор.

Однажды удильщики попали в ловушку, следуя в противоположном от Марбра направлении, когда привезли на Ислу мальчиков для работы на табачных плантациях. В порту их неожиданно встретила толпа мятежников, требующих, чтобы чужаки проваливали с их острова и не отбирали хлеб у местных. Общественные недовольства взрывались на Ислу, как гейзеры, и власти привыкли считать их чем‑то вроде природного явления: непредсказуемого и неуправляемого. Никому бы в голову не пришло, что это было спланированным действом, а если бы и задумались о таком, то не нашли зачинщика.

Еще раньше удильщики попались на поддельной документации, подмененной в момент осмотра в Марбре. Встретившись с удильщиками лицом к лицу, Рин быстро понял, что перед ним бандиты, а не клерки, скрупулезно читающие вверенные им бумаги. Для них это был всего лишь кляп, затыкающий рот каждому проверяющему. Речной инспектор позаботился о том, чтобы следующий досмотр вызвал вопросы и закончился арестом.

Лишь один раз неприятности настигли удильщиков в Марбре, да и то по вине господина Армеля – владельца всех месторождений мрамора, богатейшего человека в городе. Но даже Мраморный человек не пожелал связываться с удильщиками и в последний момент отказался от сделки, побоявшись пущенных слухов о том, что на его предприятиях используют дешевую рабочую силу. Чтобы защитить свою репутацию добропорядочного дельца, господин Армель повел себя ровно так, как и предсказывал Ризердайн: сам сдал удильщиков.

Слишком много подозреваемых, но Охо обвинили во всем речного инспектора из Марбра. Возможно, сбежавшие из клетки беспризорники бросили на месте ключ, что стало уликой; или ищейки засекли, что большинство пострадавших судов прошли досмотр в Марбре; или Табачник, передающий письма, скверно выполнил свою работу, что стоила немалых денег.

Бумага догорела, а он так и не смог найти ответ. Рин покинул комнату с чумной головой и тяжестью в груди, как будто и впрямь выкурил не одну сигару. Теперь, когда в нем закрались подозрения, вежливость Табачника, провожающего его, казалась наигранной и раздражающей.

Обратную дорогу он провел в размышлениях и сам не заметил, как добрался до своего пристанища. Оно располагалось под скошенной крышей небольшого дома: первый этаж занимала чайная лавка, а второй, разделенный пополам, был отведен под жилые комнаты. В одной обитал Рин, в другой – сама госпожа Моррель, предприимчивая дама, превратившая свой дом в источник дохода.

Чайная лавка еще была открыта и объята медовым светом, от которого веяло теплом. Ее хозяйка мельтешила за прозрачной витриной, словно пчела. Несмотря на занятость, госпожа Моррель не теряла наблюдательности, а потому заметила Рина издалека и вышла, чтобы встретить его вопросом:

– Будешь чай?

– Нет, благодарю.

– Вижу, тебе что покрепче надо, – сказала она, вытирая руки о фартук.

«После таких скверных новостей и напиться не грех», – подумал Рин, но вслух сказал:

– Мне на дежурство.

– Тогда приходи с утра, когда сменишься. – Госпожа Моррель подмигнула и нырнула обратно в тепло чайной лавки.

Рин поднялся по лестнице, думая о том, что, кажется, начал обживаться в Марбре и обрастать приятными знакомствами. Ему льстило радушие хозяйки. Наверное, при первой их встрече он выглядел беспомощным и потерянным, как выброшенный под дождь котенок, отчего госпожа Моррель изъявила желание заботиться о нем. Или такой доброй ее делало то, что Рин платил ей больше оговоренной суммы, а она, как честный человек, старалась оправдать оказанное доверие. Она напоминала Норму, его экономку, оставшуюся приглядывать за домом в Пьер-э-Метале. Рин редко тосковал о нем; обычно ностальгия накатывала вместе с холодным душем из неисправной водогрейки. Сколько ее ни чинили, через неделю она вновь выходила из строя; но сегодня над ним смилостивились и пустили по трубам горячую воду.

После он переоделся в форму инспектора – простой серый костюм с металлическими скрепками вместо пуговиц. Застегивать их неудобно, но приловчиться можно, особенно когда спешишь. А он спешил, внезапно обнаружив, что задержался в курительном салоне дольше, чем планировал.

Выйти из четвертого круга на окраину было еще одним испытанием. Раньше он мог подолгу бродить среди мраморных стен, но со временем, изучив устройство города-лабиринта, открыл тайные лазейки и проходы. Теперь дорога до Бюро занимала около двадцати минут.

На подступах к терминалам Рин наткнулся на двух следящих, патрулирующих порт. Они дежурили вместе и порой перебрасывались парой-тройкой фраз. Он не знал их имен, но лица запомнил легко: одно