Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Я взял перо, обмакнул в чернильницу.

— Какие условия?

Ратмир усмехнулся.

— Воевода станет твоим поручителем. Официально. Подпишет документы, заплатит взнос, если нужно. Ты поступишь в Академию, пройдешь обучение, получишь Печать.

Он наклонился ближе.

— Но каждую неделю ты будешь передавать сведения. Через моих людей. Осторожно, незаметно. Что происходит в Академии, кто с кем дружит, кто получает особые задания от Авиновых. Всё, что может быть полезно.

Я кивнул.

— А если меня раскроют?

Ратмир пожал плечами.

— Воевода не сможет тебя спасти открыто. Это вызовет войну с Авиновыми. Но он постарается помочь тайно. Деньги на взятку охране, лодка для побега, укрытие в другой Волости. Но гарантий нет.

Я усмехнулся.

— Честная сделка, как вы сказали.

Ратмир кивнул.

— Да. Воевода ценит людей, которые понимают риски и идут на них осознанно. Ты из таких?

Я посмотрел на него долго. Оценивал. Искал ложь, манипуляцию, скрытые намерения.

Но видел только расчет. Холодный, деловой, прагматичный.

Воевода не друг. Он не спаситель. Он — игрок, который ищет выгодную фигуру на доске. И я — эта фигура. Пока я полезен, он меня поддержит. Как только стану обузой — бросит.

Я кивнул сам себе.

Но другого выбора нет. Савва закрыл все дороги. Воевода — единственный, кто может их открыть.

Я взял перо, положил перед собой чистый лист бересты.

— Согласен.

Ратмир улыбнулся — впервые за весь разговор. Улыбка была короткой, профессиональной, без тепла.

— Хорошо. Воевода будет рад.

Он достал из-за пояса еще один свиток, развернул на столе.

— Это официальное поручительство. Воевода уже подписал. Его печать внизу. Тебе остается только добавить свою подпись, и ты станешь кандидатом в Академию под его покровительством.

Я взял свиток, прочитал. Текст был формальным, сухим, юридически выверенным. «Воевода Федор Иванович Ростовский поручается за Мирона Степановича Заречного, гарантируя его благонадежность и готовность к обучению в Волостной Школе Речного Промысла».

Я взял перо, расписался внизу. Четко, ровно, без дрожи.

Ратмир забрал свиток, свернул, засунул за пояс.

— Отлично. Завтра я отнесу это в школу. Через три дня тебя уведомят о допуске к испытаниям. Четырнадцатого числа явишься на пристань у Академии. Испытания начнутся на рассвете.

Он встал, выпрямился.

— Готовься, Мирон. Савва знает, что ты в красном списке. Он сделает всё, чтобы ты не прошел испытания. Или не выжил во время них.

Я встал тоже, посмотрел ему в глаза.

— Я готов.

Ратмир кивнул.

— Посмотрим.

Он развернулся, пошел к двери. Стрелец отступил, освобождая проход. Они вышли, дверь закрылась за ними с тихим скрипом.

Я остался стоять у стола, глядя на закрытую дверь.

Агафья подошла, взяла меня за руку.

— Мирон, что это было? Кто эти люди?

Я усмехнулся устало.

— Мой шанс, мать. Единственный шанс попасть в Академию.

Она всплеснула руками.

— Но почему Воевода помогает? Что он хочет взамен?

Я сел за стол, потер лицо ладонями.

— Он хочет, чтобы я был его шпионом. Чтобы я следил за Авиновыми изнутри Академии. Собирал доказательства их заговора.

Агафья побледнела.

— Господи… Мирон, это же опасно! Если Савва узнает…

Я кивнул.

— Если узнает — меня убьют. Я знаю. Но другого выбора нет.

Я посмотрел на неё.

— Савва загнал меня в угол. Без поручителя я не попаду в Академию. Без Академии — потеряю землю. Воевода дал мне выход. Рискованный, но выход.

Агафья заплакала тихо, утирая слёзы передником.

— Я боюсь, сынок. Боюсь, что ты не вернешься.

Я обнял её.

— Вернусь, мать. Обязательно вернусь. Потому что здесь мой дом. Моя земля. Моя Артель. Люди, которые поверили мне.

Я отпустил её, встал.

— Но сейчас я должен готовиться. У меня десять дней до испытаний. Нужно узнать о них всё, что можно. Натренироваться. Подготовиться.

Я подошел к окну, смотрел на ночную улицу.

Из огня да в полымя. Я спасся от Саввы на аукционе, чтобы попасть в его ловушку в Академии. Но теперь у меня есть союзник. Воевода. Опасный, прагматичный, но союзник.

Я сжал кулаки.

Савва думает, что я обречен. Что красный крест на моем имени — приговор. Но он не знает одной вещи.

Я усмехнулся в темноту.

Я не сдаюсь. Никогда. Потому что в прошлой жизни я научился выживать в ситуациях, где другие ломались. И здесь я сделаю то же самое.

Я повернулся к Агафье.

— Иди спать, мать. Завтра у меня много дел.

Она кивнула, ушла за печку. Я сел за стол, достал чистую бересту, начал писать.

План подготовки к экзамену. Что нужно узнать. Как тренироваться. Кого расспросить.

Десять дней. Этого мало, но достаточно, чтобы увеличить свои шансы.

Я писал долго, до глубокой ночи. Свеча догорала, оплывая воском на край подсвечника.

Когда закончил, список занял три листа бересты.

Я свернул их, засунул за пояс, лег на постель.

Завтра начинается новый этап. Подготовка к войне.

Потому что Академия — это не школа. Это поле битвы.

И я собираюсь выжить.

Глава 12

Рассвет застал меня на своей земле. Моей земле, по закону, с печатью Воеводы на грамоте. Но я не любовался видами — я работал.

Передо мной раскинулся двор, который еще неделю назад был пустым пространством между избой и рекой. Теперь здесь кипела стройка. Три новые коптильни стояли в ряд, дымились ровно, как солдаты на параде. Производственный цех, а не кустарная мастерская.

Егорка стоял у первой коптильни, проверял температуру, записывал что-то на бересте. Прошка — тот самый угрюмый работяга, который вернулся после истории с подпалом — таскал бочки с причала, расставлял их возле второй коптильни. Еще четверо рабочих сновали между коптильнями, носили щепу, вешали рыбу, снимали готовую.

Я смотрел на всё это и думал.

В прошлой жизни я видел конвейеры. Автомобильные заводы, где каждый рабочий делал одну операцию. Один прикручивал колесо, другой монтировал двигатель, третий красил кузов. Разделение труда. Оптимизация. То, что увеличивает производительность в три, четыре, пять раз.

Я усмехнулся.

Здесь кустари работают по-другому. Один мастер делает всё — от чистки рыбы до упаковки в бочку. Он гордится тем, что знает весь процесс. Но это неэффективно. Он тратит время на переключение между задачами, теряет скорость, устает быстрее.

Я подошел к группе рабочих, которые чистили рыбу у воды. Три человека — все медленно, неуверенно, постоянно