Питер Грант - Бен Ааронович

«Но технология та же?» — спросил я.

«Технологии? Да, полагаю, это технология», — сказал Найтингейл. «Вероятно, было бы слишком ожидать от нашего противника уважения к прекрасным традициям мастерства, воплощённым в британском волшебстве».

«Возможно», — сказал я и закрыл дверь гаража.

Из-за дождя и пасмурной погоды темнело рано, а заброшенные здания, окружавшие башню, нависали над садом.

«Одно можно сказать наверняка: вложив сюда столько средств, они вряд ли откажутся от этого проекта сейчас», — сказал Найтингейл.

«Охранники графства постоянно появляются, — сказал я. — Возможно, пришло время приехать сюда и заняться ими напрямую».

«Уже скучаешь по Молли?» — спросил Найтингел. «Давайте дадим Бромли и Сассексу ещё двадцать четыре часа, чтобы посмотреть, найдут ли они связь, а потом решим».

После этого мы с Тоби вернулись в нашу квартиру на небесах, лишенную сада, и обнаружили, что Зак и Лесли уже легли спать.

К счастью, встроенные динамики нового телевизора оказались достаточно громкими.

Мне приснился сон, в котором я лежу в постели между Беверли-Брук и Лесли-Мэй. Сон снился мне каждые две-три недели вот уже около года – и поверьте, он не так эротичен, как кажется, – даже если Беверли в гидрокостюме. Я никому не рассказывала об этом сне, в том числе потому, что Лесли всегда появляется с нетронутым прекрасным лицом, и это всегда казалось предательством. Кровать, в которой мы находимся, меняется от сна к сну. Иногда это была моя кровать в «Фолли», иногда двуспальная кровать Люси Спрингфилд, у которой были богатые родители и отчаянная потребность выставлять меня напоказ перед ними за завтраком. Иногда это была моя старая кровать в квартире родителей – что было невероятно, ведь я туда едва помещалась, не говоря уже о трёх взрослых людях. Но чаще всего это была невероятно широкая и мягкая гостиничная кровать – такая, какую Джеймс Бонд мог бы делить с двумя женщинами. И даже то, что одна из них была в форме, включая метвест, наручники и перцовый баллончик, его не останавливало. Так вот, во сне они лежали там, выглядя прекрасно, как может выглядеть только любимый человек во сне, и я могла думать только о том, что некоторым это подходит, потому что они хорошо спят, а я лежу между ними и смотрю в потолок. Что, как, уверена, любой из них поспешил бы заметить, было глупостью, ведь я, конечно же, спала и видела этот сон.

Но сегодня ночью кто-то начал кричать за окном.

Я проснулся посреди гостиной, руки сжаты в кулаки. Но в квартире было тихо.

Если вы полицейский, то вы быстро научитесь распознавать настоящий крик, когда услышите его, и это был настоящий крик — только я не мог сказать, был ли он ограничен моим сном.

Я натянул джинсы и выскочил на балкон.

Сначала я слышал только урчание города за пустыми кварталами, но потом услышал шум двигателя гораздо ближе. Не автомобильный, а небольшой моторчик, как у газонокосилки или электроинструмента, доносившийся из сада внизу.

И тут я услышал настоящий крик. Женский. Боль, отчаяние, страх.

Лесли резко выпрямилась, когда я распахнула дверь спальни. Зак лежал рядом с ней, голый, властно обхватив одной ногой её бедро.

«В саду что-то произошло», — сказал я. «Поторопитесь».

Я схватила дорожную сумку, распахнула входную дверь и побежала к лифту. Если только это не пожар, лифт всегда будет быстрее, чем двадцать один лестничный пролёт. К тому времени, как лифт прибыл, я уже надела кроссовки и, вытаскивая из сумки свой «Метвест», сунула ногу в закрывающуюся дверь — он был липким на голой груди и спине.

Лесли пришла в маске, леггинсах и огромной красной футболке Clash, которую Зак носил с собой. Она последовала за мной в лифт, и я убрал ногу. Двери закрылись прямо перед лицом Зака, когда он, полуголый, подбежал к нам.

«Кажется, он хочет вернуть свою футболку», — сказала я Лесли, пока она с трудом натягивала свой «метвест». Я достал свой радиотелефон и набрал номер Найтингейла — он ответил через десять секунд. Я сказал ему, что мы спускаемся вниз, чтобы выяснить, откуда исходят странные звуки.

«Насколько странно?» — спросил он.

«Шумы станков, возможно, крики», — сказал я.

«Я выдвинусь к периметру на Стейшн Роуд и буду там держаться», — сказал он.

Учитывая, что Найтингел был тяжёлой артиллерией, мы не хотели, чтобы он вмешивался, если это окажется обычным преступлением или садовым преступлением. Если подумать, я не был уверен, что нам стоит вмешиваться — по крайней мере, не будучи экипированными и с надписью «Пух на лбу».

Вот почему у настоящих тайных операций есть правила и процедуры для решения подобных проблем.

Лифт был слишком старым и испорченным, чтобы издать звук «динь», поэтому двери просто открылись на первом этаже, и мы с Лесли выскочили, а затем замедлили шаг, чтобы проскользнуть через двери фойе и выйти на дорожку.

Мы услышали это сразу, как только вышли на улицу: справа послышался визг электроинструмента, а слева и ниже – мужские голоса. Без сомнения, это были два человека, которые яростно, из последних сил спорили, отчаянно пытаясь не повышать голоса.

Затем я узнал шум электроинструмента – хруст бензопилы, вгрызающейся в дерево. Меня бросило в дрожь, когда я понял, что происходит и каковы вероятные последствия.

«Они идут за деревьями, — прошипел я. — Мы должны остановить их сейчас же».

«Питер, это всего лишь деревья», — прошептала она в ответ. «Они могут посадить новые деревья».

Я не пытался объяснить, потому что нет лаконичного способа объяснить, что, по-вашему, Скай, лесная нимфа, вероятно, симбиотически связана, конечно, со своим собственным деревом, но, как я подозревал, и со всеми деревьями в саду. По крайней мере, я не смог придумать такого объяснения экспромтом.

Я вызвал Найтингейла, предупредил его, что они идут за деревьями, и, прежде чем Лесли успела задать какие-либо вопросы, побежал к пандусу, ведущему в сад.

Лесли последовала за мной.

Я сорвался с пандуса и помчался прямо на звук бензопилы. Освещенный только дорожными фонарями, сад представлял собой лабиринт теней. Но я достаточно раз выводил туда Тоби, чтобы не врезаться в дерево.

Затем над головой вспыхнул яркий свет, и я в отчаянии подумал, что полицейский вертолет по глупости направил свое орудие не на того человека, но потом понял, что свет был повсюду.

Впереди меня стоял коренастый белый парень в джинсах и кожаной байкерской куртке, который пилил бензопилой