Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

- Наверно по одной из этих трёх дорог и надо двигаться, - сказал я, утерев пот со лба, - где-то здесь оно и располагается, то, что нам надо…

- Хорошо бы выяснить, по какой именно, а то уйдём не туда, а вечер уже на дворе.

И тут нам повезло – примерно по направлению, куда уходило центральное ответвление, вдруг взмыл в воздух кукурузник, потом заложил крутой вираж и ушёл по направлению на юг.

- Ас, - сказал я, - щас ещё мёртвую петлю заложит…

- Корзинки нам с тобой надо куда-то спрятать, по новой легенде они нам только мешать будут – грибники на самолётах не летают. Даже на кукурузниках, - рассудительно сообщил Петрович, и я с ним согласился.

В ближайших кустах и оставили мы их, я, например, не без сожаления, там одних белых грибов два десятка было, это сколько супов можно было сварить.

- Ну а теперь на аэродром, - скомандовал декан, и мы дружно потопали туда даже не по асфальтовой, а просто по грунтовой дорожке, с глубокой колеёй.

- Интересно, что мы будем делать, если это был последний на сегодня самолёт… ну который мы недавно видели взлетающим, - поделился своими сомнениями я.

- Найдём гостиницу и переночуем, - трезво оценил ситуацию он.

- Во-первых, не гостиницу, а гостевой дом, так они здесь называются, а во-вторых, там же мест наверняка не будет, как и во всём остальном СССР, что я, советских гостиниц не знаю что ли?

- Эх, Сергуня, хороший ты конечно человек, но очень неопытный – десять рублей у нас легко и непринуждённо превращают табличку «Мест нет» в табличку «Добро пожаловать».

Но мои сомнения оказались напрасными, был сегодня до Горького ещё один самолёт, который вылетал через сорок минут. Аэродром был типичным для российской глубинки времён развитого социализма, кто был один раз на таком, тот, можно сказать, все их видел – деревянная будка, совмещающая в себе администрацию, кассы и зал ожидания и травяное поле размером примерно с десять футбольных, огороженное по периметру деревянным покосившимся заборчиком. Ворота на поле охранял милиционер, длинный, как жердь, и такой же неулыбчивый.

Взяли билеты в кассе, тут они уже стоили далеко не сорок кореек, а как бы и три рубля с полтиной на брата, хмурая кассирша с синим перекошенным лицом совсем ничего нам не сказала, только выкинула на прилавок два картонных перфорированных билетика в обмен на наши деньги. А дальше мы вышли на свежий воздух и начали ждать посадки – кукурузник уже стоял в ожидании, а вокруг него суетились целых два аэродромных техника в синих замасленных комбинезонах.

- Что-то у нас всё очень просто идёт, - задумчиво сказал я, - даже не верится…

- Не накаркай, ворона, - резонно отвечал мне Петрович, и как и странно, оказался полностью прав – к нам медленно, но верно начала смещаться тот самый караульный мент от ворот.

- Ваши документы, товарищи, - сказал он, приложив руку к фуражке, когда приблизился к нам на дистанцию разговора.

- Пожалуйста, - пожал плечами я и полез за своим новым паспортом, подумав в процессе, что обращение «товарищи» гораздо лучше, чем «граждане».

Петрович то же самое сделал – мент, это был старший сержант, взял оба документа и начал внимательно их изучать. Через полминуты спросил:

- Что делаете в наших краях?

А об этом мы как-то заранее не договорились с Кондрашовым-то, ай, как нехорошо… вот так шпионы и прокалываются на мелочах. Ладно, потянул одеяло на себя:

- В командировке мы тут были, от политеха…

- От чего? – уточнил сержант.

- От Горьковского политехнического института, - уточнил я, - исследовали возможность установки у вас экспериментальной установки для радиосвязи.

- Так у вас и командировочное удостоверение имеется?

А вот и прокол… чёж делать-то, Сергуня? Ладно, попрём буром, как на зоне учили.

- Я что-то не пойму, товарищ старший сержант – вы нас в чём-то подозреваете?

- Нет пока, - честно признался тот, - но если вы не предъявите ещё какие-то документы, то начну подозревать.

И тут положение спас Петрович, он вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо бумагу и протянул её сержанту.

- Вот, ознакомьтесь пожалуйста, - твёрдо сказал он.

Сержант развернул бумагу, прочитал её, аж два раза прочитал, не меньше, и посмурнел лицом. Потом он свернул всё обратно, протянул декану и взял под козырёк:

- Счастливого пути, товарищи!

А тут и посадку объявили – через репродуктор на крыше того самого деревянного сарая с надписью по краю «Красные Баки».

- А ты знаешь, кстати, - спросил у меня Петрович, - почему эти Баки Баками называются?

- Ну наверно потому что тут когда-то какие-нибудь цистерны поставили большие, а это было в диковинку местному народу.

- А вот и нет, Баки это от марийского слова «Бахля», высокое место значит, а всё вместе получается «Высокое красивое место».

- Здорово… а при чём тут марийцы?

- Ну здрасьте, тут же они сплошь и жили вместе с мордвой, пока мы их во времена Всеволода Большое Гнездо и Владимира Ясно Солнышко не выперли дальше на восток.

- А что в бумаге-то было? – резко сменил я тему, - расскажешь?

- Расскажу, но попозже, а сейчас пошли места занимать.

Конец марта 1979 года, город Горький, шахматная партия

- Значит, Инна у нас будет белая королева, - сказала Гальперина, - а я тогда кто?

- Вы, Елена Владимировна, у нас будет приглашённой звездой, потому как совсем в этих шахматных раскладах не участвуете… ну или джокером, если угодно, - я вытащил из ящика стола колоду карт для покера и вынул из неё ухмыляющегося джокера. – Устраивает?

- Нормально, - просто ответила она, и добавила достаточно неожиданный поворот, ничего, что я оператора со студии позвала? Раз уж у нас это расследование высокое начальство в сериал включило, наверно надо заснять его начало?

Я подумал и согласился, тогда она звякнула по трубке и сказала, что Антон уже в дороге, вот-вот подойдёт.

- А ты пока мог бы и про всех остальных огласить, кто какая фигура. Начать можешь с себя.

А тут и оператор в дверь позвонил, я его впустил и продолжил с прерванного места.

- Окей, начинаю с себя –