Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- Ну вот, - кузнец снял с подвеса каменный молот. Сармат отметил, что боёк и рукоять соединены надёжно – а сканер обнаружил, что тут был применён паучий клей.

- Весь инструментарий. Что осталось. Багры и лопаты уже наверху, на складе. Зимой тут не до производства. Угольные ямы закрыты до весны. А скоро прикроем и кузницу.

- Может, даже навсегда, - вздохнул за спиной сармата второй металлург. – От угольных ям прок заметен…

- Обошлись бы в городе берёзовыми дровами без таких извращений, - проворчал первый. – И вышло бы куда больше. Сам знаешь, сколько с ямы получается того угля.

- А железа не получается даже столько, - буркнул второй, открывая порыжевшую корзину. Под луч фонаря попала россыпь бугристых бурых плиток или корок небольшой толщины. «А железо тут есть,» - отметил про себя Гедимин. «И это действительно какая-то руда. А местный уголь… ну, мог быть лучше, но какой-никакой нагрев он даёт. Что же с выплавкой? Руда настолько зашлакована?»

- Улли, как всегда, - поморщился кузнец, посмотрев в угол – на ряд корзин с рыхлой чёрно-бурой массой, местами похожей на пену. – Умчался, а шлак не вынес.

«М-да. Похоже, именно настолько,» - Гедимин включил лучевой сканер, стараясь не задеть кузнеца – и не попасть лучом в спрятанный за кузницей и стволами ёлок город. «Ага, ясно. Процентов десять железа. Можно было бы выбить, но не такими методами. Сюда бы наннский штукофен…»

- Руда не очень, - сказал он, поднимаясь на ноги. – Для неё нужна большая печь. А для такой печи – другая руда. У вас шахты здесь, в лесу? Может, промахнулись мимо пласта?

Скайот выбрался из кузницы и с тяжёлым вздохом закрыл за собой дверь. Вид у него был усталый, и Гедимин запоздало спохватился, что «люди» полдня работали с металлом и не ели – а выносливость у них не сарматская.

- Откуда в лесу шахты… - пробормотал второй. – Гедимин, давайте в город. Мы с работы, вы с дороги, - отдышимся и поговорим уже нормально.

Первый, уже взошедший на длинный корень, как на тропу, развернулся, смерил сармата взглядом и хмыкнул.

- Конечно, в город… только как? Гедимин, вы ведь летать не умеете?

От коры ближайшей ёлки отделилась мохнатая фигура и громко фыркнула.

- Ясное дело, не умеет! Идите в Царту, с подъёмником мы разберёмся. Но – как хотите, а не выше первой жилой ветки!

Скайоты смущённо переглянулись.

- М-да, - пробормотал один из них. – Груз немаленький. Гедимин, сколько же шишек вы весите?

Сармат ошалело мигнул.

- Сколько чего?

Скайот указал на верхушку ели. Упомянутые шишки висели там, и Гедимин машинально начал пересчитывать свой вес в среднюю «единицу», но спохватился и встряхнулся всем телом. «Вес в шишках?! М-мать моя пробирка… а длина у них в чём? Метрическая система, - куда они её дели?!»

- Во мне восемь центнеров, - мрачно сказал он. – Тес… лю… скайоты! У вас была нормальная, единая система мер и весов. Какие, в болото, шишки?!

Сиригн фыркнул.

- Вот эти, - он мохнатой лапой указал на «эталоны массы». – Надо сравнить – вот они, бери да сравнивай. А твоего центира я в глаза не видел. И лесной народ не видел. Ладно, болтайте, а я пошёл. Нам ещё тебя наверх тащить. Все твои восемь… как их там.

Кузнецы смущённо рассматривали хвойный «настил» под ногами. Уши у них заметно порозовели – может, и от холода, но шапки натягивать они не спешили.

- Гедимин, - негромко сказал один из них. – Где-нибудь в Эпифите, может, ещё осталась эта система. И то сомневаюсь. А у нас уже двадцать лет вешают в шишках и меряют локтями. И больше нечем. Идёмте к корням, сиригны быстро спустят вам тросы. Встретимся наверху!

…«Не выше первой жилой ветки. И не дальше первой развилки,» - думал Гедимин, сквозь толстый настил ощущая, как пружинит под ним ветвь-опора. Он сидел на полу в общем зале, стараясь лишний раз не шевелиться. Платформа была достаточно крепка, чтобы его выдержать, но высота потолков, ширина дверей и это неприятное ощущение взведённой пружины… Сармат втиснулся в первое жилое строение на самом толстом участке ветви; он видел, что «дорога», отмеченная натянутым тросом, идёт дальше, и на второй развилке тоже стоит дом, а за ней – какие-то постройки помельче… но вот проверять, как себя поведёт ветка под весом пришельца, совсем не хотелось. По ощущениям, она бы не сломалась – просто изогнулась бы и распрямилась, запустив Гедимина в далёкий полёт.

Зимы в Царте были холодные, и тепло тут сохраняли всеми силами. Поэтому окон сармат не увидел – только толстые «экраны» из коры, прикрывающие каждый световой проём. В массивной глинобитной печи под слоем раскалённого угля угадывалось несколько обломков кей-руды, а у её стенок нагревались куски гранита. Обед уже подходил к концу, и жители, нырнув в свои «отсеки», возвращались с поддонами. Скайот с багром ловко перекатывал очередной раскалённый булыжник на край негорючей платформы, а потом и в подставленную чашу. Процесс «раздачи тепла» был давно отлажен – жители только кивали друг другу, иногда ещё указывали на тот или иной камень. «Термоэлементы» отличались по размеру, но ненамного – похоже, и «отсеки» были более-менее стандартные, как раз, чтобы тепла от глыбы хватило на прогрев. В самом общем зале было даже жарко – местные сидели в одних рубашках, а кто-то и с голым торсом, и от холода не ёжились.

От еды Гедимин отказался, и в кои-то веки никто настаивать не стал – сармат был нежданным гостем, и от перспективы отдать ему еду десятка жителей все заметно приуныли. Скайот, предложивший угощение, сбивчиво извинился и принёс кружку синеватой воды – здесь, как и в Раулии, в неё добавляли ягодную наливку. А она была чёрной с синим отливом – видимо, из тёмных ягод. «Кажется, краситель тоже неплохой,» - думал Гедимин, рассматривая одежду жителей. «Но, наверное, редкий.»

Нижнюю одежду тут, похоже, не красили вовсе, и волокно не отбеливали, - светлые рубахи и короткие штаны были сероватыми или зеленоватыми. Второй слой – у тех, кто его надел – был из шерсти разных оттенков бурого, и Гедимин вспомнил про вычёсывание «раулий». Кому-то досталось немного рыжей шерсти – хватило на декоративные элементы. А у кого-то по серому фону шли хаотичные темно-синие разводы