Два князя - Кирилл Малышев

оконные проёмы в зал струился бледный лунный свет. Преодолев узорчатые рамы, он, словно серебряная река, разливался по полу Престольной палаты. Лучи сплетались в причудливый узор, напоминающий паутину, сотканную из хрупкого сияния.

Внутри царила тишина. Лишь лёгкий шёпот ветра доносился извне.

Роговолд, словно призрак, неподвижно стоял в тёмном углу.

Он смотрел на Речной престол с молчаливой настороженностью, скрестив руки на груди. Губы его были плотно сжаты, а точёные ноздри подрагивали от частого дыхания. Князь, подобно путнику, вернувшемуся в родные места после долгого отсутствия, не решался подойти ближе. Он боялся, что перед ним всего лишь морок, иллюзия, которая рассеется, стоит лишь протянуть к ней руку.

Взглянув на массивное каменное изваяние, мужчина испытал странное возбуждение, будто встретил старого знакомого, исчезнувшего на много лет и вдруг вновь явившегося из небытия.

Наконец, набравшись решимости, Роговолд приблизился к престолу.

Шаги его эхом разносились по палате, погружённой в ночной полумрак. Остановившись перед громоздкой глыбой, некогда превращённой резчиком в грубый, но величественный трон, князь окинул её отстранённым взглядом. Казалось, он пытается скрыть своё любопытство, будто стыдясь его перед невидимым наблюдателем.

Подняв дрожащую ладонь, мужчина коснулся шершавой поверхности камня.

Будучи продолжением скалы, лежащей в основании Радограда, престол всегда оставался холодным. Но этой зимней ночью он казался обжигающе студёным. Голубое сияние сапфиров, мерцающих на его поверхности, лишь усиливало сходство с глыбой льда.

Время текло медленно.

Пальцы князя онемели, полностью замёрзнув, и лёгкое покалывание растекалось по ладони. Роговолд хотел сесть на трон, прикоснуться спиной к грубой породе, ощутить её ледянящую прохладу, но почему-то медлил, застыв в нерешительности. Что-то останавливало мужчину, будто незримая стена отгородила его от древнего символа княжеской власти.

Внезапно раздался скрип двери.

Будто ужаленный, Роговолд одёрнул кисть, резко обернулся и замер, вновь скрестив руки на груди.

– Что, князь, не спится?

Громко топая, в Престольную палату вошёл Тимофей, широко улыбаясь.

– Такая ночь, настоящая благодать! – И, понизив голос, добавил с заговорщической улыбкой: – В такую ночь не спят только любовники… или разбойники.

Тон посадника был нарочито весёлым, шутовским.

Роговолд не ответил на чересчур жизнерадостное приветствие, удостоив вошедшего лишь мимолётным взглядом.

Вид могучей фигуры Тимофея, окутанной серебристым лунным сиянием, почему-то вызвал у северянина непреодолимое желание отвернуться.

– Все ли спокойно в городе? – тихим, бесцветным голосом спросил он, не глядя на посадника.

– Горе тому́, кто не блюдёт порядка в дому́! – хохотнул тот. – Всё хорошо, Роговолд, о том не беспокойся! Как у доброй хозяйки на кухне. Голова стражи сегодня докладывал, что по кабакам ходят разные разговоры, пересуды. Но, в целом, тревожиться не о чем. Все приняли переход под твою власть спокойно.

– Этот начальник стражи… Как его?

– Ростислав, – напомнил посадник.

– А фамилия?

– Нет у него фамилии, – пожал могучими плечами Тимофей. – Щенком его подобрал, при мне рос. Голодный весь был, оборванный. Безродный он. Ростислав и всё.

Роговолд поморщился.

– Ему можно доверять?

– Можно! – махнул рукой глава столицы. – Он человек прикормленный, верный. Я сам выбирал, кого на такое место поставить. Старый-то голова стражи, Глеб, совсем несговорчивый был. Не хотел слушать мудрых советов Первого наместника, на всё ему, видите ли, дозволение князя надобно было!

"Нужно срочно менять голову стражи на своего человека," – отметил про себя Роговолд.

Тимофей, стуча каблуками о пол, вальяжно подошёл к Речному престолу.

– А чего не садишься-то? – ткнув грубый камень носком кожаного сапога, поинтересовался он. – Теперь-то, поди, можно! Радоград твой.

Князь обернулся. Его лицо было скрыто тенью.

– Этот престол – символ власти над княжеством, а не над городом, – сухо процедил он. – Пока я владею лишь Радоградом. Только дураки садятся на стул, зная, что он стоит нетвёрдо.

– А как по мне – вполне себе крепко стоит! – отшутился Тимофей, делая вид, что не понял, о чём говорит собеседник.

Оставив трон в покое, он подошёл ближе к Роговолду.

– Прибыл гонец из Изборова. Посадник согласился присягнуть и вскоре прибудет на поклон. Ярдум пока молчит, но, думаю, вскоре ответит и он.

– А Змежд?

– Со Змеждом сложнее, – поджав толстые губы, задумчиво проговорил посадник. – Донесли, что Владимир с войском занял город и клясться тебе в верности не намерен. Своенравен оказался. Видать, это у них семейное.

Роговолд нахмурился и шумно выдохнул.

– Владимир – не Олег, – холодно произнёс он. – У него мало опыта, он молод. Дружина под его началом недолго. Он не так опасен, как брат.

Тимофей хмыкнул.

– Не скажи! Второй-то сын, как оказалось, не дурак. Банды разбойничьи разогнал. Говорят, теперь вдоль Зыти можно без опаски с товаром ехать! Характер у него твёрдый. В Змежде – вон что учудил! Посаднику-то, Ивашке, голову того! – он провёл пальцами по горлу. – В городе смута назревала, а теперь – всё, была да вся вышла! Да и как сделал! Сам остался чистым, вся вина на езисте.

Представляешь? На езисте! – Посадник снова хохотнул. – Видит Владыка, будто он не Юрия сын, а мой! Рогнеда, конечно, хороша как баба, да вот только не довелось нам…

Роговолд бросил на Тимофея взгляд, полный неприязни. Посадник, не заметив его, продолжил:

– Да и войска верны ему. Владимир умеет выбирать тысячников. Все молодые, рьяные, как голодные волки. Не следует недооценивать их. – И, тихо, почти про себя, забормотал: – Не зря я уговорил Юрия отослать его к Олегу. Чуял уже тогда – умён, щенок!

Сначала думал одного Олега отправить, чтоб не мешался. Уж больно горделив, делает, что хочет, на него невозможно было влиять! И то братец твой не хотел с наследничком разлучаться! Говорил: «Весемир один справится». Еле уболтал его! Думал, теперь всё пойдёт как по маслу. Так нет! Владимир ещё опасней оказался. Юрий начал слушать его. Так пришлось младшего брата на подмогу старшему снаряжать.

Будто вспомнив, что в зале он не один, столичный глава повернулся к Роговолду.

– Как, кстати, померли-то они? Олег с Ярополком. Хан, говорят, богат на выдумку, коли дело казни касается. Не то что наши! – с досадой добавил посадник. – Только головы секут да заживо жгут. Вот и всё! Никакого воображения! Княжичи догадались, небось, чем дело пахнет, когда тебя увидели?

– Не твоего ума дело! – резко оборвал его князь. – Знай своё место! Или забыл, о ком говоришь? Это княжичи, потомки Изяслава Завоевателя, а не посадские забулдыги!

– Что ты! – воскликнул Тимофей, вскинув руки. – Не гневайся, любопытство охватило, только и всего!

Роговолд, сжав зубы, отвернулся. Было видно, что общение с посадником даётся ему непросто. Некоторое время он стоял молча, стараясь подавить внезапную вспышку гнева.

– С Владимиром сперва добром попробуем, – чуть спокойнее произнёс он. – Отправь