Два князя - Кирилл Малышев

– Ну, Изборов – это город землепашцев и скотоводов. Часто его так и называют – крестьянская столица. Он находится посреди полей и пастбищ. Там есть детинец – хорошо укреплённый и расположенный на крутом холме. Говорят, камень для него привозили из Западных гор, что неподалёку. Он имеет розоватый оттенок, а на закате кажется, будто вся крепость багряная. Ох, видели бы вы её зимой, на вечерней заре! Красная, она возвышается над белоснежными полями…

Илья на мгновение замолчал, улыбнувшись вспыхнувшим в памяти воспоминаниям о родных местах.

– Стены неприступны, – продолжил он. – Любому нападающему придётся взбираться по круче, что само по себе непросто, особенно в доспехах. А высота холма делает невозможным использование осадных орудий.

– Серьёзная защита, – почесав затылок, отозвался Ярослав.

– Толково построено, – согласился Владимир. – Нам такую твердыню не взять, даже будь у нас вдвое больше воинов.

– Это так. Но детинец – не весь город. Основная его часть раскинулась вокруг Изборовского холма на несколько вёрст, – Илья провёл пальцем по карте. – Ведь у каждого в тех краях есть свой надел земли и скотина. Обнести такое пространство стеной невозможно, поэтому посад никак не укреплён.

Владимир заинтересованно прищурился.

– Спасибо, Илья, очень ценные сведения. А что вокруг поселения?

– С востока и юга – сплошные поля на много вёрст, до самой Радони с одной стороны и реки Лужанки с другой. С запада – горы. Они так и зовутся: Западные. А на севере – густой болотистый лес. Трясина там опасная, из-за неё чаща считается непроходимой. Через неё течёт речушка Затоть, названная так потому, что неглубокая и по осени вся покрывается тиной. Совсем как затоны, где нет течения. Рыбы там почти нет. Деревень тоже. Безлюдные места.

Внимательно выслушав тысячника, княжич поднялся, подошёл к окну и задумчиво посмотрел на тёмное стекло. За ним бушевал ледяной ветер, начавшийся ещё днём и набравший с наступлением ночи особенную силу.

– Холодно как, а? – погружённый в свои мысли, едва слышно произнёс он.

– Да, мороз крепкий, – подтвердил Никита. – Зыть уже встала, лёд больше пяди толщиной. Люди по реке на санях ездят.

– А какое сегодня число? – будто вспомнив что-то, спросил командующий.

– Первое лютеня, – напомнил тысячник.

Лицо Владимира будто прояснилось. Улыбнувшись, он обернулся.

– Илья, верно ли я помню, что через одиннадцать дней, двенадцатого лютеня в Изборове празднуют Коровий день?

– Да, верно. Только Коровьим днём его у вас, в столице, называют! – усмехнувшись, кивнул военачальник. – А у нас это Маку́шин день. Маку́ша – дух, которого почитают крестьяне в местах, откуда я родом. К началу лютеня обычно рождаются телята. Праздник очень важный, корова для крестьян почти как член семьи.

– А как именно проходит празднование?

– Да ничего особенного, – развёл крепкими руками Илья. – В этот день Коровья Смерть лютует. Макуша ей мешает, старается телят уберечь. А люди ему помогают. Утром бабы обходят коровники, шепчут заговоры. Мужикам и детям в это время нельзя из дома выходить, все по хатам сидят. А уж к полудню все вываливают гурьбой, берут лопаты и совки. Опахивают стойла, делают вокруг горочки из снега, через которые нечисть не может переступить.

Потом женщины пекут булки из зерна, что было на зимнем снопе, последним из собранных при уборке полей. Ещё палят костры с ароматными травами – полынью и прочими.

– А вечером?

– А с наступлением темноты на рыночной площади, внизу, у подножия Изборовского холма, собирается народ. Весь город там! Гуляния идут. Жгут чучело Коровьей Смерти. По обычаю, каждый год сам посадник с семьёй и боярами приходит поджечь его и тем самым ознаменовать победу над злым духом.

Слушая тысячника, Владимир хранил молчание, лишь изредка кивая головой. Было видно, что княжич напряжённо думает о чём-то. Его глаза, на первый взгляд бесцельно скользящие по поверхности карты, на самом деле внимательно изучали её, соотнося то, что было на ней изображено, с рассказом Ильи.

С каждым новым словом о главном празднике крестьян Изборова лицо командующего светлело всё больше и, наконец, озарилось улыбкой. Когда военачальник завершил своё повествование, Владимир на несколько секунд закрыл глаза. Затем, подняв веки, он торжественно возвестил:

– Я принял решение. Выдвигаемся на Изборов через два дня!

Присутствующие недоумённо переглянулись.

– Так скоро? – переспросил Ярослав. – Объясни, к чему такая спешка?

Владимир не ответил. Внимательно посмотрев на Никиту, он произнёс полным расположения голосом:

– Никита, я доволен тобой. Ты отлично проявил себя на посту головы городской стражи. Никто не смог бы справиться с этой работой лучше тебя! Но теперь пришло время подняться ещё выше. Ты не пойдёшь с нами на Изборов.

– Как? – подскочил тот. – Почему ты не хочешь брать меня? Я чем-то провинился?

– Как раз наоборот. Ты останешься посадником в Змежде и будешь поддерживать порядок в нём до тех пор, пока я снова не призову тебя в войско. Я не могу допустить потери города, и в моё отсутствие им должен управлять способный человек, которому я полностью доверяю. Из всех нас ты более всего погружён в дела, потому мой выбор и пал на тебя.

Округлив глаза от удивления, Никита сел на место.

– Под твоим началом останется пять сотен дружинников для обеспечения порядка, – деловито продолжил Владимир. – От тебя потребуется собрать как можно больше лошадей. Нам понадобятся все, которых только можно найти! Чтобы горожане не возмущались – запиши каждого, у кого взял кобылу, и пообещай, что понесённые расходы будут компенсированы из княжеской казны в двойном размере.

– Хорошо, княжич, сделаю.

– Кроме того, как только мы с дружиной покинем Змежд, потребуется закрыть ворота и первые три дня не давать никому выйти за стены. Всех впускать, но никого не выпускать! Важно избежать распространения слухов о наших планах. Есть опасение, что в городе полно наушников Роговолда. Пусть дядя знает лишь то, что увидит со стороны.

Княжич пристально посмотрел в глаза Никите.

– Но уже завтра нужно распустить слух, что я с войском планирую идти на Каменец. Пусть весть просочится за пределы города. Однако как только войско покинет его, ворота должны быть наглухо закрыты.

– Но на Каменец вы не пойдёте, верно? – догадался тот.

– Нет, – усмехнулся Владимир. – Конечно же, нет! Это уловка для дяди. Хотя, думаю, он вряд ли всерьёз поверит в неё. Очевидно, что нам не взять его столицу. Но любое сомнение, которое удастся посеять, замедлит принятие им решений.

Княжич встал и, обогнув стол, остановился за спиной Ильи.

– Кроме того, незамеченными выйти из Змежда всеми силами мы не сможем. Нам