Два князя - Кирилл Малышев

ему письмо, что за казнь не гневаюсь, посадник перегнул палку. Сам виноват. Змежд за ним, коли присягнёт мне. В его владение отдаю, пусть правит там, как знает.

А в конце письма напомни, будто невзначай, что мать его и брат у нас. Скажи, что боюсь, кабы с ними беды не вышло по его вине.

Тимофей кивнул, показывая, что всё понял.

– Срок до конца сеченя. Ступай.

Посадник развернулся и собрался было уходить, но, сделав несколько шагов, замер.

– Договор-то наш в силе? – другим, серьёзным, без тени шутовства тоном спросил он. – Я всё чисто сделал, как договаривались. Долгие месяцы старался. Замараться не побоялся. Лекаря, Ваську, пришлось со стены сбросить – догадался, шельмец, откуда недуг княжеский взялся. Хотел, бесяка, думским рассказать…

На мгновение Роговолду показалось, что перед ним другой человек, настолько сильно изменился голос и тон Тимофея.

– Он сильно мучался? – спросил князь, опустив веки.

– Ртуть – дело такое… Не мёд, приятного мало, – пожал плечами глава Радограда. – Но что сделано, то сделано. Я свою задачу выполнил. Сейчас дело за тобой.

– Хорошо, Тимофей, – не открывая глаз от окон, ответил князь. – Будет тебе княжество. Как только закончим с Владимиром.

Стану Великим князем, объединю Радонию – будешь править под моим началом, да моею правой рукой станешь.

А теперь ступай.

Тимофей наклонил могучее тело и коротко поклонился. Затем, развернувшись, направился к выходу, больше не останавливаясь.

Роговолд молча проводил его взглядом и, снова закрыв глаза, подставил лицо струящемуся сквозь окна лунному свету.

Опущенные ресницы князя дрожали.

Глава 2. Цена слова.

Владимир, восседая во главе думского стола, издал глубокий, протяжный вздох и медленно откинулся на высокую спинку кресла. Закрыв глаза, он осторожно, будто прикасаясь к открытой ране, приложил ладонь ко лбу.

– Что за напасть… – тихо проговорил он. – Эта мигрень сведёт меня с ума. Ни спать не могу, ни есть.

Сбоку послышалось шуршание одежды. Оруженосец, не глядя на княжича, тихо поставил перед ним стакан с отваром.

– Спасибо, Святослав, – поблагодарил Владимир.

Но мальчик, не взглянув на него, молча отошёл к дальнему углу зала. Княжич проследил за ним, надеясь встретиться с ним глазами. Однако юный рында упорно отворачивался, как и все последние дни.

Он по-прежнему выполнял поручения, но теперь – молча, не произнося ни слова. Единственный звук, который можно было от него услышать, – это тихие всхлипы, начинавшиеся сразу же, как только он оказывался без дела дольше пяти минут.

– Прибыл гонец из Изборова, – поднявшись из-за стола, произнёс Илья. – Посадник сообщает, что признаёт князя Роговолда законным правителем Радонского княжества. Клятва верности уже принесена на бумаге и вскоре, после традиционных праздников в лютене, требующих его присутствия, будет закреплена личным прибытием в столицу.

Илья, уже несколько недель находившийся в Змежде, постепенно привыкал к размеренной, мирной жизни. Он даже позволил себе роскошь снять доспехи, которые прежде носил постоянно. Теперь он сидел за столом в тонком алом кафтане, плотно облегавшем его могучие плечи.

– Что ж, – устало произнёс княжич. – Пожелаем посаднику Изборова весёлых праздников. Что ещё?

Сидящий напротив него Никита подавил смешок, приложив кулак ко рту.

– Ещё пришли вести из Ярдума, – продолжил Илья. – И хорошие. Посадник, твой дядя, не будет присягать Роговолду. Он останется верен клятве и родственным узам. Обещает поддержать тебя, в том числе и людьми.

Владимир отхлебнул ароматный, пахнущий травами отвар и задумчиво наклонил голову набок, глядя на тысячника.

– Конечно, новости хуже, чем могли бы быть. Но, с другой стороны, они и лучше, чем могли бы быть.

Илья, следует направить Драгомиру, посаднику Ярдума, письмо. Поблагодарить его за верность и поддержку. Его посадная дружина очень пригодилась бы нам для усиления войска. В их охотничьем краю отличные лучники.

Военачальник кивнул.

– Хорошо, Владимир. Сегодня же отправлю.

– Что-то ещё?

– Да, это не всё. Сегодня также прибыл гонец из столицы. Принёс письмо от Роговолда.

– Снова письмо из Радограда? – поднял брови княжич. – Что-то они зачастили. На прошлой неделе – от матушки, сегодня – от любимого дяди. Остаётся только радоваться, что у нас в семье все так стремятся поддерживать общение друг с другом.

– Тебе приходило письмо от княгини? – поинтересовался Никита.

– Да, – усмехнулся Владимир. – Но, думаю, хоть написано оно рукой матери, на деле это всё же послание от Роговолда.

Мужчина запустил руку под тёмно-синий кафтан с позолоченными пуговицами. Покопавшись немного, он извлёк оттуда аккуратно сложенный вчетверо листок.

– Вот, берегу как память. – Он бережно расправил бумагу на столе.

– «Сынок, Владимир, мы с твоим братом очень переживаем и молимся за тебя. Просим Владыку, чтобы он уберёг тебя от той ошибки, что уже совершил Олег. Знаем, тебе страшно. Ты боишься прогневать дядю. Но не бойся его. Он не причинит тебе зла. Очень ждём, что ты примешь верное решение и, отбросив страх, скоро посетишь нас в столице!»

Усмехнувшись, княжич снова сложил бумагу и ловко спрятал её за синей тканью одеяния.

– Записка, конечно, коротковата, – заключил он. – Да и содержание довольно спорное. Но никакой другой вещицы, напоминающей о матушке, у меня нет. Потому и храню её у самого сердца.

– «Уберёг тебя от ошибки, которую сделал Олег», – прищурившись, повторил Никита. – Будто намекает, чтобы ты не ехал туда, где тебя ждёт гибель.

– Да, – согласился Илья. – Я тоже обратил на это внимание. А ещё: «Отбрось страх» и «Ждём тебя в столице». Будто надеется, что ты возьмёшь её силой.

Владимир, улыбаясь, кивнул.

– Мать никогда не была глупой, – с теплотой произнёс он. – Иногда мне казалось, что именно ей следовало бы княжить в Радонии. Более двусмысленного послания даже я не смог бы составить. Но полно, что там пишет милый дядюшка на этот раз?

Илья, встав, подошёл к княжичу и передал ему аккуратно запечатанный свиток.

– Даже на печати у него копьё. Моя мать права: как можно бояться такого миролюбивого человека! – с сарказмом проговорил Владимир, вскрывая послание.

Несколько мгновений он молча изучал написанное, затем, потеряв интерес, отбросил бумагу в сторону. С тихим шуршанием она упала на стол.

– Что там? – поинтересовался Никита.

– Ничего особенного, – безразлично ответил Владимир. – Не злится за захват Змежда, обещает отдать мне его во владение и прочие посулы. Лишь бы я прибыл в столицу.

Из дальнего угла зала донеслись приглушённые всхлипы.

Княжич и верные тысячники, словно по команде, повернули головы к Святославу, который сидел там, укрывшись от глаз в тени за одним из очагов. Мальчик поспешно утёр нос рукавом, стараясь не показывать своих горьких переживаний.

Остальные присутствующие обменялись взглядами, полными сочувствия и тревоги.