Двойник 2 - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

Во рту сухо, болит горло, возникает пожар в груди и животе. Ощущаю, как источник магии внутри меня готов исчезнуть, но этого ни в коем случае нельзя допустить. Почему? Ответ очевиден, если лишусь магии, то исчезну и из этого мира, в котором еще есть дела. Память, она возвращается и стремительно несусь из мягких и обволакивающих теплом облаков. Удар и окончательно оказываюсь в собственном теле. И вот тут-то наваливается боль, нет, не боль, а БОЛЬ, когда все буквы в этом слове заглавные. Меня выворачивает, чуть не захлебываюсь рвотой. Зато на губах появляется солоноватая и металлическая жидкость. Кровь? Ее много, она идет через каждую пору в коже. Ощущения такие, что кости скелета кто-то дробит и перемалывает. Внутренности завязываются узлами, растягиваются, а потом рвутся. Кости черепной коробки сдавливаются, а мозги начинают плавиться.

— Это иллюзия, с такими травмами не живут, — хриплю и обращаюсь к своему источнику.

А тот бушует, энергии почти нет, но всполохи такие, что даже внутренним взором смотреть больно.

— Простите, я сделал все, что мог, — доносится чей-то голос. — Граф уже неделю в таком состоянии и ему становится хуже. Боюсь, ему осталось совсем немного.

— Сколько? — с грустью спрашивает какая-то девушка, с очень знакомым голосом.

Пытаюсь сосредоточиться на ауре говорящих, при этом начинаю увещевать источник успокоиться и помочь. Немного утихает головная боль. Нет, череп того и гляди лопнет, но мысли все яснее и уже узнал баронессу. А стоящий рядом с ней целитель, судя по его ауре, незнаком.

— Час или два, максимум, — доктор запнулся, но потом твердо сказал: — До рассвета он не доживет.

— Но до восхода солнца осталось чуть больше двух часов! — возмутился Гаррай. — Господин целитель, сделайте что-нибудь! Возьмите и влейте в графа мою кровь или жизненную силу. Мы заплатим, не подумайте, деньги найдем, за нас же поручился Загор.

— Молодые люди, — вздохнув, развел руками целитель, обращаясь к лейтенанту и баронессе, — ни за какие деньги вашему другу не помочь. Это никому не под силу, поверьте моему опыту.

— Не согласен, — хрипло произнес я, а потом искривил губы в улыбке и шепнул: — Не дождетесь, не надейтесь. Шучу.

— Айлексис! — подбежала ко мне Свения. — Ты очнулся⁈

Засуетился целитель, загремел склянками и меня опутал какой-то поток магии. Вроде бы он целебный, но кожа и кости подождут, мне необходимо успокоить источник. Поэтому-то без раздумий захватил такую легкодоступную энергию и направил в себя.

— Ему необходим сон, — бубнит целитель и что-то вливает мне в рот.

Последнее, что слышу перед тем, как провалиться в объятия Морфея, как лейтенант, радостным и торжествующим голосом, спрашивает:

— Господин, а каков теперь ваш прогноз?

Ответа не услышал, да и не очень-то хотелось. Провалился в сон, в котором замелькали картинки прожитой жизни. Все знакомо, немного удивился тому, как действовал перед тем, как оказался на грани жизни и смерти. Пришел спасать Свению и Гаррая. Стоял в трактире окруженный наемниками и ухмыляющимся графом Артоном. Он посчитал меня неопасным, разговаривал свысока. Все изменилось, когда я ударил круговой воздушной волной. В тот момент еще опасался причинить строению непоправимый вред. Рассчитывал действовать тихо. За это и поплатился. Не учел того, что из дальнего коридора появился наемник, который выстрелил из арбалета. Еще двое спускались по лестнице и от них в меня тоже устремились болты. Эти три выстрела парировал щитом, который выдержал удар молнией и разлетелся от воздушного кулака. Артон в это время, на четвереньках, пытался сбежать. В него я швырнул ледяное копье. Внутри все кипело от негодования, и магия легко слушалась.

— Убить его! — проорал Артон, которого осыпали ледяные осколки от выпущенного мной магического удара.

Какой-то артефакт или амулет графа изменил полет копья, но оно отклонилось всего на пару десятков сантиметров. На меня накинулось сразу семеро наемников, среди которых оказалось двое орков. Пришлось отбиваться, парировать удары и жалить магией. Наверное, так бы и продолжалось, но Артон вновь проорал:

— Пленников в подвале уничтожить! Мне они больше не нужны!

Вот тут-то внутри у меня все вскипело, пришли на помощь стихии закручивая источник в некое подобие смерча. Удар огненным шаром растекся по моей груди, чей-то клинок отскочил от кожи. Сила переполняет! Клинок в моей правой руке невесом и порхает, а с левой ладони швыряю молнии и шары огня. Не нужны даже заклинания, достаточно потянуться к стихиям, которые меня окружают. И, тем не менее, какие-то удары пропускаю. Скорее всего, бьют боевыми артефактами. Бой длился от силы десять минут, а может и того меньше. Балки перекрытий трещат, вот-вот обвалятся и их пожирает огонь. Каменные стены в трещинах, плитка на полу превратилась в крошево. Я же иду к бледному как полотно графу, выставившему перед собой меч. Артон пытается активировать какие-то заклинания. Вот в меня полетела очередная молния, отмахнулся от нее рукой, и она ударила в потолок.

— Не подходи! — завизжал тот, кто все это затеял.

— Ничего личного, — хмыкнул я, отбил выпад меча и ударил левой между глаз своему врагу. — Перестарался, — резюмировал, осматривая сбитые костяшки, на которых выступили капли крови. — Хотел же с ним поговорить. Зачем в удар магию воздушного кулака вложил? — посмотрел на мертвого графа, в глазах которого застыл ужас.

Моим ударом ему смяло переносицу и раздробило лобную кость, последние достали до мозга. Артон умер мгновенно, а должен был ответить за все, что сделал. Журбер меня точно за такое не похвалит. У герцога бы этот гад долго мучился и рассказал все, даже то, что слышал и забыл! Ну а дальше, я направился в подвал трактира. Выломал пару дверей, пока не обнаружил Свению и Гаррая. К моему облегчению, баронесса с бароном не сильно пострадали. Зато трактир разваливался, пришлось создать защитный купол и уходить. В тот момент уже двигался на морально-волевых, магии почти не осталось в источнике, последние крохи в защиту вливал. Стали беспокоить раны, почти ничего не соображал, но мы вышли.

— И все же, что случилось, когда стал стихиями швыряться, как снежками после первого снега? — задался вопросом, при этом точно понимая, что нахожусь во сне.

Проснулся поздним вечером, на столе горит лампадка, в кресле дремлет незнакомка. Попытался привстать, плечо и живот прострелило болью. Какое-то неприятное ощущение на спине и стянута правая половина лица. Осторожно