Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

— А вы что, уже справились? — спросила она, слегка наклонив голову набок.

У меня невольно вырвался смешок. Вопрос был риторическим, учитывая, что я стоял перед ней с ключами в руках, готовый к отъезду.

— Ровно как и вы, смею заметить, — парировал я спокойно. — Вы ведь тоже здесь, а не за партой.

Ее губы изогнулись в дерзкой улыбке, которая очень ей шла, но одновременно подтверждала мое первое впечатление. В этой женщине была какая-то острая грань, спрятанная за светским лоском.

— Вопросы были несложными, — небрежно бросила она, поправляя воротник пальто.

— Мои, по крайней мере, были интересными, — ответил я, вспоминая странгуляционную борозду и электрометку. Для кого-то — рутина, для меня — приятная разминка для ума.

Однако этот обмен любезностями начинал утомлять. Я не любил пустых разговоров, особенно когда они служили лишь прелюдией к чему-то другому.

— И все же, — я посмотрел ей прямо в глаза, слегка прищурившись. — Чем обязан, что вы прям бежали за мной? Что-то случилось?

— Нет-нет! — заторопилась она, и маска самоуверенности на миг дала трещину. — Просто хотела узнать… — тут она запнулась, словно не могла подобрать правильных слов. — Вы торопитесь домой?

Я достал телефон, разблокировал экран и посмотрел на время. Час дня. До Феодосии ехать пару часов, если не будет пробок на перевале. Если вечером трасса будет пустой, и я позволю себе немного нарушить скоростной режим, притопив педальку в пол, то успею и за полтора.

Планы на выходные были уже сверстаны. Завтра суббота, я хотел съездить с Алисой на верфь. Ей нужна была моя поддержка, да и мне самому было любопытно взглянуть на этих «старых мастеров», о которых она говорила. Лидия собиралась навестить отца. Вечер пятницы был свободен.

Никаких приемов. Никаких поэтов. Никаких, искренне надеюсь, монстров

— А что, есть какое-то предложение? — спросил я, убирая телефон и возвращая внимание собеседнице.

— Мы с Дмитрием и Марией хотели зайти в кафе после окончания, просто поболтать, — сказала она, и в ее голосе прозвучали нотки искренности. — В нашей работе, знаете ли, не часто удается выехать куда-то за пределы своего болота и просто пообщаться с новыми людьми. Тем более, с коллегами, которые понимают специфику.

Я кивнул. В этом был резон. Коронеры — каста замкнутая. Обычные люди морщатся при упоминании нашей профессии, а врачи других специальностей смотрят на нас как на тех, кто копается в грязном белье смерти. Найти собеседника, которому можно рассказать про интересный случай трупного окоченения за обедом, не испортив ему аппетит — задача нетривиальная.

— Хм. До конца экзамена еще примерно два часа, — заметил я, кивнув в сторону здания Центра. — Регламент строгий.

— О, я думаю, они скоро справятся, — отмахнулась Виктория с непоколебимой уверенностью. — Мария и Дмитрий хорошие специалисты. Они не будут сидеть до последнего звонка, вымучивая ответы. Они знают свое дело.

— А вы давно знакомы? — поинтересовался я. Троица выглядела слишком разношерстной для тесной компании: щеголь-барон, уставшая женщина и эта леди-стерва.

— Года три, наверное, — сказала она задумчиво, глядя куда-то поверх моего плеча. — Не сказала бы, что мы друзья в полном смысле этого слова. Мы не ходим друг к другу в гости и не крестим детей. Но когда выдается возможность, то пересекаемся на конференциях или вот таких мероприятиях. Своего рода коронерский клуб, где первое правило — никому не говорить про коронерский клуб.

Она усмехнулась своей шутке.

— Ясно, — сказал я нейтрально. — Но вы только что нарушили первое правило.

— Так что, — она наклонила голову, кокетливо глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.

Я анализировал ее поведение. Это был классический женский прием: взгляд снизу вверх, легкая улыбка, поза, демонстрирующая открытость. Но я все равно видел за этим фасадом нотки стервозности, которые въелись в ее внешность, как татуировка.

Может, она и не была стервой в душе, может, это профессиональная деформация или защитная реакция, каковой казалась, но первое впечатление — штука стойкая. Бывает так, что смотришь на человека и прям складывается пазл. Возможно, ложный, возможно, нет, но интуиция редко подводит.

— Составите нам компанию? — закончила она фразу, и в ее голосе прозвучал вызов. Мол, не струсите ли вы, граф, пообщаться с простыми смертными?

Я на секунду задумался.

С одной стороны, я мог бы сесть в машину, включить музыку и через два часа быть дома, в тишине и покое. С другой — перспектива провести вечер в компании коллег, которые не знают о моей «особенности», не знают о моих проблемах и видят во мне просто равного, была по-своему заманчивой.

Без магии. Без интриг. Без спасения мира.

— Да можно, — я пожал плечами, принимая решение. — Почему бы и нет? Где встретимся?

Виктория просияла. Ее улыбка стала шире и, кажется, даже немного естественнее.

— А вы на машине, я вижу, да? — она кивнула на мой «Имперор», который возвышался над соседними малолитражками как крейсер над рыбацкими лодками.

— Верно, — я снова кивнул головой.

— Можем подождать их тут и заехать в боулинг. Тут недалеко есть отличный клуб, «Страйк». Что думаете?

Боулинг?

Я едва сдержал улыбку. Судьба — проказница, шалунья! Она словно знала, на какие кнопки нажимать.

В прошлой жизни я обожал боулинг. Это был мой способ разгрузки. Тяжелые шары, глухой стук удара о кегли, запах натира для дорожек и дешевого пива… Было в этом что-то медитативное. Я, дорожка и десять целей, которые нужно снести. Простая, понятная физика. Никаких полутонов, только страйк или спэр. Или, на худой конец, желоб, если руки растут не из того места.

Я не играл целую вечность.

— По-моему, в самом начале вы сказали что-то про кафе…

— Это кафе-боулинг, — она тут же снова чуть подалась ко мне, миловидно улыбаясь.

— Что ж, — сказал я, и моя улыбка стала мягкой, почти ностальгической. — Надеюсь, ваше предположение о том, что коллеги справятся быстрее, чем все остальные, окажется верным. Потому что идея с боулингом звучит просто отлично.

Виктория довольно кивнула, доставая из сумочки пачку сигарет.

— Не будете против? — спросила она.

— На здоровье, — пошутил я. Она хмыкнула, но шутку явно оценила, прикурив. Серый смог