Рассказы 27. Светлые начала - Алексей Коробков

– Да я не темный! – взорвался Иса. – Хватит меня туда толкать!

– Я никуда тебя не толкала!

– Ты все детство считала меня темным и травила меня!

– Это неправда, я жалела тебя, особенно после истории с котами.

– А до этого? Вы с сестрой первые начали дразнить меня, и после этого, если кто-то пытался говорить со мной, я думал, что это подвох. Я смотрел на твое лицо, когда ты не обращала на меня внимания. Мне казалось оно таким приветливым. Как светились твои глаза, когда ты говорила с Анджеем и с сестрой, а потом ты смотрела на меня, и выражение лица менялось. А когда мы целовались с твоей сестрой и ты устроила скандал, кричала, что светлая с темным это мерзко? Но это же несправедливо, ведь мы еще не определились. Знаешь, когда ты ушла, мы поговорили и поняли, что это к лучшему, ведь мы не любили друг друга. Просто нам было одиноко. Ты была занята Анджеем, и сестра твоя осталась одна. А я всегда был один. Она жалела меня, пыталась понять, даже порой сидела рядом на теплом полу в родительском зале. А у вас с ней одно лицо, и я смотрел на нее, представляя тебя на ее месте, будто это я добился того, чтобы ты изменила свое мнение, ну или хотя бы пожалела меня. Это лишь подделка. Я понял, что никогда ты не изменишь свое мнение, никогда не прикоснешься ко мне. А твоя сестра поняла, что ей придется жить дальше, а не ждать, когда ты к ней вернешься.

Мне показалось, что вокруг стало очень тихо. Шум мастерских, кабаков, цирка и прочего скорее царапал кожу изнутри, чем воздействовал на уши. Я словно лишилась слуха, моя бедная голова была слишком занята, пытаясь пересмотреть все произошедшее глазами Исы, а потом и Лики. Анджей говорил, чтобы полюбить, надо понять. Я любила, я очень любила, но я не понимала ни тогда, ни теперь. Но правда хотела. Если я не пойму Лику, я не смогу ее найти. Я никогда не узнаю, что с ней произошло. Как можно уйти в сияние с таким грузом на душе?

– Ладно, я пойду своей дорогой. Я дам Лике идти своей, и тебе, Иса, надо найти свою, хоть это и странно, что ты до сих пор не определился, ты же уже живешь в Черном городе.

– Я просто кошек люблю, кошачий цирк только здесь…

– Это не важно сейчас, – отмахнулась я. Вся моя кожа горела, словно у меня была температура, слова подбирались легко, а говорились трудно. – Ну то есть, прости, тебе важно, конечно. Но Лика – не кошка. И я не знаю, где она и что с ней. Я очень сильно ее люблю. Пусть она сделала выбор и ушла в темноту – ладно. Но я должна точно знать, где она и что с ней. Помоги мне, пожалуйста. Ты же добрый. Ты кошек жалеешь – пожалей меня. Ты хотел, чтобы я пожалела тебя, ну вот мы поменялись местами. Что ты хочешь, чтобы я сделала для тебя? Поцеловала тебя? Переспала с тобой? Проводи меня в темноту, я сделаю, что ты захочешь!

– Какие у тебя сейчас злые глаза, – сказал Иса тихо, выдернул с трудом руку из моих цепких пальцев. Мои ногти оставили на его коже следы. Я снова посмотрела вниз, тьма клубилась и отливала краснотой, словно тучи при вспышке алой молнии.

– Ты не хочешь меня проводить, потому что мы смеялись над тобой в детстве? Ты зол на нас?

– Я просто пытаюсь объяснить тебе, что не готов идти вниз. Я не понимаю, что там, внизу. Но я очень хочу помочь тебе, правда. Ты сейчас совсем одна, я лучше всех знаю, каково это.

– Ты боишься?

– Я здесь уже несколько недель, но ни разу не заходил так далеко. Там ничего не видно. Я всегда боялся темноты. Может, потому и не определился еще. Тьмы боятся, потому что в ней теряют ориентиры. А у меня с ними и так беда.

– Это другая тьма, – уверенно сказала я, глядя вниз, и протянула руку. – Она теплая…

– Как пол в родительском зале. – Иса встал рядом со мной, плечом к плечу. – Ты тоже не определилась. Что, если мы сгорим, как те грешники в мертвом храме?

– Отпустишь меня туда одну? Как котенка на улицу? Без защиты? – Я слегка подначивала его, я понимала это, но с детства не могла остановиться, когда видела, что он ведется. Он же просто трусил, как всегда. Боялся сделать выбор, который был так очевиден.

У Исы дрожали губы, я решила быть к нему ласковее. Быть понимающей, как сестра, как научил когда-то Анджей. А то действительно придется идти одной в темноту.

– В этой тьме нет зрения, но есть ощущения. Ну вот закрой глаза, – сказала я ему максимально нежно. – Темно. А теперь вот, я беру тебя за руку. Прикоснись ко мне. Не открывай глаза. Прикоснись, почувствуй, какая я на ощупь. Мягкая, теплая.

– Я всегда хотел прикоснуться к тебе. Мне почему-то казалось, что ты будешь такой же твердой и холодной, как альков в родительском зале. А когда уйдешь к свету, станешь ослепительной и острой. – Он говорил шепотом и тянулся ко мне, а я отступала вниз по лестнице, спиной ко тьме.

– Не бойся, смелее, изучай меня. Пойдешь со мной в темноту, не открывая глаз?

– Пойду за тобой куда угодно. Если ты не отпустишь мою руку.

– Нет, не отпущу.

Вскоре силуэты и очертания исчезли, и глаза устали от алых вспышек, и стало легче спускаться с закрытыми глазами, нащупывая ногой ступеньки. Поначалу я чувствовала только пальцы Исы в своей руке и камень под ногами, потом поняла, что волны тепла, обдающие все мое тело, не случайны.

Тьма действительно была полна ощущений. Я ловила теплое человеческое, горячее демоническое, колючее злое, стальное презрительное, острое железное ненависти, дымно-сладко-вязкое любовное, расползающееся вязаное заискивающее – миллионы нюансов и оттенков, таких интересных, что я почти забыла о моем спутнике. Я ловила ощущения всем телом, потом отдельно лицом, шеей, животом… Руками было понятнее всего, но за правую руку цеплялось что-то живое, испуганное, оно мешало, я попыталась стряхнуть это.

– Ясна! – Иса обнял меня свободной рукой, прижался губами к моему уху. – Что ты делаешь? Не отпускай меня, прошу, тут ничего не видно и очень страшно.

– Какой ты еще малыш, – вздохнула