Рассказы 27. Светлые начала - Алексей Коробков

ради общения один и тот же вопрос, который успела придумать по дороге? Ладно, в первый раз слетаю с тобой, не оставлять же тебя одну. Но если все будет как дома – без меня в следующий раз!

Тогда я не обратила на это внимания. Немножко удивилась, с чего бы это будущей светлой не хотеть посмотреть лишний раз на Белый город, но нашла оправдание – нам там жить в будущем, еще надоест. Еще соскучимся по дому, как сейчас скучаем по детским спаленкам и родительскому алькову, который сейчас занят чужой негасимой свечой…

– Создатель, послушай дочь свою бескрылую, отправь меня в Белый город, в Собор чистых слез, – помолилась я перед мраморной колонной с черными и белыми прожилками. Эхом сестра повторила. Свет наполнил темную часовню, но больше мы ничего не почувствовали.

– Это все? Или нас не услышали? – забеспокоилась я. Лика взяла меня за руку, как всегда, и решительно потащила за собой к выходу. Выглянув из часовни, мы едва не ослепли – настолько кругом все было белоснежным и искрящимся. Белый город казался меньше, чем привычный серый, потому что вся жизнь проходила наверху, где кружева соборов уходили в горний свет, на который было трудно смотреть. Многоярусные, многооконные, с водопадами фонтанов, колоколами и многогранным эхом органов. Белый город потрясал, ослеплял, оглушал, мне хотелось пригнуться, или даже лечь на мраморные плиты, я еще была слишком неопытна для всего этого великолепия.

– Не бойся, быть здесь – радость, – сказал мне кто-то сияющий и крылатый и протянул нежное одеяло из перьев.

Мы с Ликой приняли с благодарностью, но не знали, что делать дальше. Я позвала Анджея, одеяло в моих руках надулось парусом и понесло меня выше, но недалеко – часовня выходила дверью прямо на нужное окно. Собор внутри был гладкий, ровный, совсем не как тот, где прятались кошки, – он вибрировал, колонны светились, а между ними статуи ангелов, взбирающихся и взлетающих, опирающихся друг на друга и держащихся друг за друга, словно мальчишки на гимнастике…

– Ясна! Лика! – вдруг позвал голос Анджея.

– Ничего себе! – Лика толкнула меня локтем и указала на одну из статуй.

Я бы никогда не узнала лицо Серого брата в белом мраморе. Но губы статуи разомкнулись, и пустые каменные глаза смотрели в мою сторону. Мне снова захотелось опуститься на пол и зажмуриться.

– Лика, я не ожидал тебя увидеть. Ясна, ты получила мое письмо?

Лика фыркнула и извинилась, сказала, что побродит в округе, потому что хочет тут все как следует рассмотреть. Я на онемевших ногах сделала шаг к статуе. Статуя была соединена с другими. Ноги Анджея стояли на чьем-то плече, с левого боку единым куском камня с ним была чья-то спина, правая рука была свободна, но крылья переплетались с чужими. Вся композиция начиналась далеко внизу и уходила невообразимо высоко, наверх, к сиянию…

– Что это за испытание?

– Испытание терпения, – ответил Анджей. – Если смогу пять лет простоять каменным ангелом, смогу провести вечность сияющим ангелом без искушений и сомнений.

– А если не сможешь? – пробормотала я, вспомнив оплавленные хрупкие скелеты в мертвом соборе.

– Конечно смогу, я правильно выбрал путь. Но я не ожидал, как сильно буду скучать по нашим разговорам. Может, поэтому мои губы еще двигаются. Болтливый ангел Анджей.

– По разговорам? – уточнила я, делая шаг вперед.

– По тебе, Ясна. Несколько дней без твоих дурацких вопросов были вечностью. Подойди ближе.

– Дурацких?! – возмутилась я, остановившись.

– Ты все понимала еще тогда, правда? Зачем мы выдумывали эти темы, когда могли просто быть рядом? Ну подойди ближе, прошу. Я не могу двигаться.

– Зачем? – Еще шаг.

– Больше всего жалею, что не успел…

– Чего не успел?

– Увидеть тебя взрослой. Не как Серый брат. А как равный. Оставалось всего несколько дней. Но мы продвинулись одновременно. Ближе, хочу рассмотреть тебя как следует.

– Не знала, что у ангелов бывает близорукость, – попыталась съязвить я, но в горле пересохло. – Особенно у каменных.

Еще шаг. Положила руки на мраморные плечи. Больше не двинусь. Слишком, слишком много всего – слишком ярко, слишком близко, невыносимо…

Но головой и шеей Анджей тоже пока еще мог двигать. Наши губы встретились. В шоке я не сразу заметила посыпавшиеся мелкие камешки. Но подбежавшая на шум Лика указала на крошечную трещину между крылом Анджея и чьей-то ногой. Совсем тонкую, как волосок, я бы не увидела…

– Искушение, – произнес Анджей. – Слишком долго я хотел тебя поцеловать. Дернулся. Нельзя двигаться, в этом смысл испытания…

– Не двигайся, – испугалась я. – Никогда больше не двигайся. И даже не разговаривай!

– Разговаривать-то разрешено! Только немного…

– Не рискуй испытанием. Я буду приходить каждый день, только, пожалуйста, не двигайся.

Обняла его обеими руками, вроде как удержать на месте, поправить, или просто хотела прикоснуться. Мрамор был теплый. Но не как человек, не настолько.

– Я так и думала, что у вас любовь, – произнесла Лика без улыбки и оглядела других ангелов. – И что теперь? Тебе пять лет оставаться статуей, а она будет проходить сестринство и бегать сюда?

– Да, пока мы не достигнем света, – ответила я, перебив Анджея, закрыв ему рот рукой. Береженого Создатель бережет.

– Ладно, а мне-то что делать? Я не буду бегать за тобой сюда каждый день и смотреть, как вы целуетесь.

Она подняла одеяло, что-то шепнула и опустилась на площадь. Подбежав к окну, я увидела, что сестра ждет меня у часовни.

– Будет, какое-то время, не переживай, – произнес Анджей. – Но со временем вы все равно каждая пойдете своим путем. Привыкнете.

– Молчи! – вскрикнула я, подбежала к нему, вскарабкалась на него, наступая на чьи-то плечи, руки, как кошки на Ису, и прижалась к его губам – но пока не ртом, нет, щекой, как к сестре.

Прошло еще много дней, и даже недель, прежде чем я осмелилась сама поцеловать его. К тому времени сестра уже привыкла не провожать меня в Белый город. Но пока еще и речи не могло быть, чтобы мы пошли каждая своим путем. Ежедневно мы с Ликой трудились рука об руку, разыгрывали дошколят, говоря синхронно, как стереотипные двойняшки, а вечерами молились у негасимой свечи, хоть и засыпали каждая в своей келье.

Шло время, я считала каждый день испытания Анджея. Иногда пропускала наши встречи в Белом городе, когда заболевал кто-то из малышей или если я слишком уставала. Тогда я посылала Лику предупредить моего ангела, чтобы не ждал меня напрасно, но она редко соглашалась.

Поначалу ей было одиноко, когда я убегала в Собор, но со временем она сблизилась с другими сестрами