История "не"скромной синьоры - Юлия Зимина

«Неужели Амалия со всеми так проста и открыта? — мелькнула мысль. — Или это просто хорошее настроение?»

В ясных, голубых глазах дочери князя не было ни капли лукавства. Только искреннее дружелюбие и интерес.

— Леди Амалия, — мягко прервала я паузу, беря в руки угольный мелок. Новые инструменты, подаренные ею, приятно холодили пальцы. — Позвольте мне приступить?

— Ох, конечно! — она тут же приняла чуть более собранную, но всё ещё естественную позу, повернув голову к свету. — Я вся во внимании. Командуйте, мастер Эля.

Я взяла лист плотной, дорогой бумаги.

— Скажите, — спросила я, прищуриваясь и оценивая композицию, — какой фон вы бы хотели видеть? Мы можем оставить этот чудесный сад. Или, быть может, вы мечтаете оказаться в волшебном лесу среди сказочных фей? Или на краю скалы, у подножия которой будут плескаться лазурные волны океана?

Амалия удивлённо моргнула.

— Вы можете нарисовать то, чего здесь нет? Прямо из головы? — ахнула она.

— Художник — творец своего мира, — улыбнулась я, чувствуя себя увереннее, когда речь зашла о работе. — На бумаге возможно всё. И ещё один вопрос… Хотите ли вы, чтобы я что-то изменила в вашем образе? К примеру, может, цвет платья или глаз? Изменила длину волос или прическу?

Девушка посмотрела на свои руки, потом на меня с лёгким недоумением.

— А вы… вы считаете, что нужно что-то менять? Что во мне что-то не так?

Я покачала головой, глядя на неё не как на заказчицу, а как на произведение искусства.

— На мой взгляд — нет. Вы очень красивы, леди Амалия. У вас правильные черты лица, прекрасная кожа и удивительно гармоничная фигура. Природа не поскупилась, создавая вас. Так же ваш образ тщательно продуман. Я бы ничего не стала менять. Но портрет — это ваша мечта. Если вы хотите видеть себя иной — я исполню это желание.

Глаза Амалии засияли неподдельным восторгом.

— Эля, вы удивительная! — воскликнула она. — Все художники, которые писали меня раньше, просто сажали на стул и рисовали то, что видели. Скучно, сухо. А вы… вы предлагаете мне сказку! И ваш подход… он мне очень нравится!

— Значит, оставляем всё как есть? — уточнила я.

— Внешность — да! — решительно кивнула она. — Мне нравится быть собой. А вот фон… Нарисуйте меня в саду, но пусть это будет волшебный сад. С цветами, которых не существует в природе.

— Договорились, — мои губы тронула тёплая улыбка.

Я погрузилась в работу. Мир вокруг перестал существовать, сузившись до размеров бумажного листа. Штрих за штрихом, линия за линией. Уголь скользил по бумаге мягко, послушно, словно продолжение моей руки. Эти инструменты были великолепны, с ними работа шла в разы быстрее и приятнее.

Я так увлеклась, ловя игру света в золотых локонах Амалии, что не сразу заметила движение вокруг беседки.

Сначала это был тихий шелест юбок, потом — осторожный шёпот.

Подняв глаза на секунду, я увидела, что кусты роз вокруг нас буквально ожили. Из-за зелени выглядывали любопытные личики в белых чепцах. Служанки. Садовник, забыв про свои ножницы, вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит.

— Леди Амалия, — шепнула я, не прерывая работы. — Кажется, у нас зрители.

Амалия скосила глаза, заметила своих служанок, которые тут же попытались спрятаться, и рассмеялась — звонко и добродушно.

— Пусть смотрят, — махнула она рукой. — Им тоже интересно. Не прогонять же? Здесь всем рады. Не бойтесь, девочки, — обратилась она к служанкам, — только тихо! Не мешайте мастеру!

«Добрая хозяйка, — отметила я про себя с уважением. — Редкость для таких богатых домов».

Время летело незаметно. Солнце уже перевалило за полдень, когда я нанесла последние штрихи, намечая контуры фантастических цветов на заднем плане.

— Готово, — выдохнула я, откладывая мелок и вытирая руки тряпицей. — Это основа. Цвета и оттенки я добавлю дома, в спокойной обстановке.

— Покажите! — Амалия тут же подалась вперёд, порываясь заглянуть. Её глаза горели нетерпением. — Ну пожалуйста, Эля! Хоть одним глазком!

Я с улыбкой прижала рисунок к груди, пряча его от любопытного взора.

— Нет-нет, миледи. Терпение. Магия не любит спешки.

— Вы жестоки! — притворно возмутилась она, но на губах играла улыбка. — Я же теперь спать не смогу!

— Доверьтесь мне, — мягко попросила я. — Когда вы увидите законченную работу, ожидание окупится сторицей. Портрет будет потрясающим. Обещаю.

— Вы умеете заинтриговать, — вздохнула она, сдаваясь. — Хорошо. Я буду ждать.

Амалия лично проводила меня до экипажа. Слуги расступались перед нами, кланяясь.

— Спасибо вам, Эля, — сказала она на прощание, тепло сжимая мою руку. — За беседу и за вашу работу. Мне было очень приятно провести с вами время.

— И мне с вами, леди Амалия. Спасибо за приём и за этот невероятный подарок, — я похлопала по сумке с новыми инструментами. — Послезавтра утром работа будет у вас.

— Я буду считать часы!

Экипаж тронулся, увозя меня прочь от роскошного особняка, от запаха роз и беззаботного смеха. Я откинулась на мягкую спинку сиденья, и улыбка, которая всё это время не сходила с моего лица, медленно померкла. Эйфория от удачного начала работы и подарков улетучилась, стоило вспомнить, что ждёт меня впереди.

Три женщины. Три заказчицы, которых я рисовала в парке вчера. «Зефирка», чопорная дама и весёлая девушка. Я обещала им, что сегодня принесу готовые работы.

Я закрыла глаза, мысленно видя истоптанные, грязные листы бумаги, валяющиеся на брусчатке. Эскизы были уничтожены. Восстановить их по памяти? Невозможно. Я видела этих женщин всего полчаса, не запомнила черты их лиц настолько детально, чтобы нарисовать заново без натуры.

Сердце сжалось от стыда и тоски.

Мне придётся идти туда. Идти к мосту с пустыми руками. Смотреть в глаза людям, которые поверили мне, которые заплатили задаток, и говорить: «Простите, я не смогла».

Это было унизительно. Это был удар по моей репутации, которую я только начала строить. Но поступить иначе я не могла. Спрятаться? Не прийти? Нет, это удел трусов. Я должна вернуть им деньги и извиниться.

Настроение стремительно падало, превращаясь в тяжёлый свинцовый груз на дне желудка. Солнце за окном всё так же светило, но для меня оно словно потускнело.

— Ничего, Эля, — прошептала я сама себе, сжимая кулаки. — Ты пережила смерть в другом мире, пережила нищету, пережила нападение. Переживёшь и позор. Главное — быть честной.

36. Сила доброй молвы

Эля

Домой я вернулась чуть позже обеда. Солнце ещё высоко стояло в небе, заливая улицы ярким светом, но для меня он казался тусклым из-за тяжести предстоящего разговора. Едва я переступила порог, как на меня налетел ураган по имени Май.

— Эля! Ты вернулась! — он обнял меня