История "не"скромной синьоры - Юлия Зимина

37. Она точно ведьма!

Поместье магистра Гроберта

Поместье магистра Гроберта напоминало перезрелый торт, щедро политый глазурью и украшенный всем, что только нашлось в кладовой кондитера. Здесь было слишком много золота, слишком много лепнины и слишком много бархата. Каждая ваза кричала о своей стоимости, каждый ковёр был настолько толстым, что в нём тонули ноги. Это был храм безвкусицы, возведённый во славу богатства.

В своём кабинете, заставленном статуэтками и увешанном картинами в тяжёлых рамах, магистр Гроберт мерил шагами комнату. Его лицо, обычно красное, сейчас приобрело пугающий багровый оттенок. Он пребывал в бешенстве.

— Дрянь! Лицемерная, нищая дрянь! — рычал глава, пиная ни в чём не повинную банкетку. — Как она посмела?!

Перед глазами всё ещё стояла та сцена у покосившегося забора. Эта уличная мазилка, возвращающая ему кошель. Его кошель! Набитый золотом!

Она взяла лишь одну монету. Одну вшивую монету!

— Гордая, видите ли! — плевался ядом Гроберт, хватая со стола хрустальный графин и с грохотом ставя его обратно, едва не разбив. — Чужого ей не надо! Да кто она такая?! Оборванка!

Его трясло от унижения. Если бы мазилка взяла деньги, он бы успокоился. В его картине мира все продавались. Кто-то дороже, кто-то дешевле. Но она… своим отказом словно дала ему пощёчину. Показала, что его золото для неё — грязь. Что он сам для неё — грязь.

— Высокомерная тварь! — выдохнул Гроберт, останавливаясь у окна и глядя на свой безупречный сад невидящим взглядом. — Думает, раз за её юбкой стоит лорд Лестр, можно задирать нос перед самим магистром Гробертом?! Перед главой Гильдии?! Да если бы не Валторн, я бы стёр её в порошок! Заставил бы ползать и…

Дверь кабинета распахнулась без стука. В комнату вплыло огромное кружевное облако. Супруга магистра, леди Марта, была женщиной внушительных размеров и такой же внушительной харизмы. Обильные воланы её платья колыхались при каждом шаге, а на высокой причёске подрагивали перья.

Аристократка остановилась посреди кабинета, окинула взглядом багрового, пыхтящего мужа и перевёрнутую банкетку.

— Опять буянишь, дорогой? — спокойно спросила леди Марта, поправляя браслет на пухлом запястье. — Что у тебя приключилось на этот раз? Каша была недостаточно солёной или кто-то посмел не поклониться тебе при встрече?

— Ничего! — рявкнул Гроберт, отмахиваясь от неё, как от назойливой мухи. — Оставь меня, Марта. Я занят. Я думаю!

Он продолжил своё нервное хождение, бормоча проклятия.

Марта фыркнула, её нос сморщился.

— Ну и ладно, — вздохнула она, усаживаясь в кресло, которое жалобно скрипнуло под её весом. — Не хочешь рассказывать — не надо. Я тебе расскажу. У меня сегодня день был — сплошные волнения!

Гроберт проигнорировал её, продолжая строить планы мести, которые он никогда не сможет осуществить.

— Представляешь, — продолжила Марта, не обращая внимания на его угрюмость, — я встретила в парке удивительную художницу. Прямо на улице сидит, у мостика.

Магистр замер на полушаге, но спиной к жене.

— И знаешь, дорогой, — воодушевлённо вещала «зефирка», — она рисует просто божественно! Не то что твои бездари в Гильдии, которые только и умеют, что носы задирать да краски переводить. У этой девушки талант от бога! Она так схватывает суть! Я заказала у неё портрет.

Гроберт медленно, очень медленно начал поворачиваться к жене. Его глаз задёргался.

— И сегодня, — Марта всплеснула руками, — я пришла за готовой работой. Была в таком предвкушении! Думала, повешу в гостиной, над камином… Но представляешь, какой ужас? Оказывается, вчера на неё напали какие-то изверги!

— Изверги… — сипло повторил Гроберт.

— Да! Варвары! — возмущённо подтвердила супруга. — Налетели, всё переломали, растоптали краски, испортили мой эскиз! Бедная мастер так переживала, так извинялась! Хотела деньги вернуть! Но мы с девочками, конечно, не взяли. Мы же не звери. Назначили новый день и время для перерисовки.

Гроберт почувствовал, как внутри него закипает вулкан. Кровь ударила в голову.

— Как… — прохрипел он, — как звали эту… художницу?

— Мастер Эля, — с теплотой произнесла Марта. — Чудесная девушка. Скромная, вежливая…

— Эля?! — взревел Гроберт, подпрыгивая на месте. Его лицо перекосило от бешенства. — Эта дрянь?! Эта лицемерная змея?!

В кабинете повисла тишина.

Марта перестала обмахиваться веером. Её глаза, только что светившиеся добродушием, сузились в две щёлочки. Она медленно поднялась с кресла. И в этот момент произошло удивительное превращение. Уютная, мягкая «зефирка» исчезла. На её месте возникла разъярённая валькирия в розовом.

Извилины в голове леди Марты, отточенные годами светских интриг и управления огромным хозяйством, сработали мгновенно. Она сложила два и два.

— Так это… — тихо начала она, и от этого шёпота у Гроберта волосы на затылке встали дыбом. — Так это твоих рук дело, дорогой?

Гроберт попятился. Он знал этот тон. Ох, как он знал этот тон!

— Марта, радость моя, ты не понимаешь… — заблеял магистр, пытаясь спрятаться за письменный стол. — Это политика! Дела Гильдии! Она работала без лицензии! Она…

— Молчать! — рявкнула Марта так, что задребезжали стёкла в шкафах. Аристократка двинулась на него, наступая, как неизбежный розовый ледник. — Ты послал своих бандитов к беззащитной девушке?! Ах ты… старый, плешивый, завистливый боров! Они напугали мастера Элю и уничтожили мой портрет!

— Марта! Я глава Гильдии! Я должен следить за порядком! — взвизгнул Гроберт, упираясь спиной в стену. Отступать было некуда.

— Ты должен следить за тем, чтобы у тебя пуговицы на животе не лопались! — отрезала она, нависая над ним. — Порядок он наводил! Да твои художники и мизинца её не стоят! Её работы великолепны! А ты… ты просто испугался, что она лучше тех бездарей, с которых ты дерёшь три шкуры!

— Она меня оскорбила! — попытался оправдаться магистр. — Отказалась платить налог!

— И правильно сделала! — Марта ткнула его пальцем в грудь, да так больно, что он охнул. — Я бы тебе тоже ни медяка не дала, жадная ты свинья! Решил так поступить с талантливой девушкой? С той, которая понравилась мне?!

Гроберт вжался в угол, пытаясь слиться с обоями. Весь его гонор, вся его властность испарились без следа. Перед своей женой он был не магистром, а нашкодившим мальчишкой.

— Марта, я всё исправил! Извинился! Даже деньги ей предлагал! Но она не взяла!

— Потому что мастер Эля не такая, как ты! — фыркнула леди Марта. — Запомни мои слова, дорогой, — аристократка приблизила своё лицо к его, и в её глазах он прочитал свой приговор. — Чтобы не смел её трогать. Я ясно выразилась? Она нарисует мой портрет. И если хоть один волос упадёт с её головы, если хоть одна её кисточка сломается… я тебе такую жизнь устрою, что каторга покажется раем!