История "не"скромной синьоры - Юлия Зимина

Амалия взяла портрет дрожащими руками, поднесла ближе к лицу и шмыгнула носом — громко, совсем не по-светски. По её щеке скатилась крупная слеза.

Паника накрыла меня с головой. Слуги переглядывались, явно не понимая, что происходит — то ли звать лекаря, то ли выгонять художницу.

— Леди Амалия... — я шагнула к ней, чувствуя, как холодеют ладони. — Простите... Вам не нравится? Я... я могу всё исправить! Скажите, что не так? Я перерисую! Бесплатно! Не возьму с вас ни медяка, только не плачьте! Я уберу эти цветы, сделаю фон строже, я...

Амалия медленно подняла на меня взгляд. И я осеклась.

В её мокрых от слёз глазах плескался не гнев и не разочарование. Там был неописуемый, благоговейный восторг, смешанный с такой глубокой болью, что мне стало не по себе.

Она бережно, словно величайшую святыню, передала портрет подоспевшей служанке, а потом... бросилась мне на шею.

Крепко обняв меня, дочь князя уткнулась лицом мне в плечо.

— Ни за что! — её голос дрожал и срывался. — Слышите, Эля? Ни за что не смейте в нём ничего менять! Он... он потрясающий! Это лучшее, что я видела в своей жизни!

Я стояла, оцепенев, и неловко похлопывала дочь князя по спине.

— Но... почему вы плачете? — спросила осторожно. — Я испугалась, что испортила всё.

Амалия отстранилась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, совершенно не заботясь о манерах. Она снова посмотрела на портрет, который служанка держала так, словно это была корона империи.

— Потому что здесь... — она судорожно вздохнула. — На этом портрете я — копия своей мамы. В молодости. До того, как она заболела. У отца есть один её портрет в кабинете, но там она строгая, официальная. А здесь... Вы нарисовали её душу. Тот свет, о котором мне рассказывал отец. Она ушла в мир духов, когда я была совсем крошкой. Почти не помню её лица, только тепло рук. Но глядя на этот рисунок... я словно встретилась с ней. Понимаете? — аристократка повернулась ко мне и сжала мои руки в своих. — Спасибо вам, Эля. Вы подарили мне не просто портрет. Вы вернули мне частичку моей матушки.

41. Портрет призрака

Эля

Трогательный момент единения с Амалией был прерван звуком закрывающейся двери наверху. Тяжёлая, глухая тишина мгновенно накрыла холл, заглушая шёпот слуг и всхлипывания дочери князя.

Я подняла голову.

На верхней площадке той самой широкой мраморной лестницы, по которой совсем недавно порхала Амалия, стоял мужчина. Сразу поняла, что это Князь Лерей.

Даже издалека его фигура подавляла. Высокий, с разворотом плеч, выдающим бывшего воина, он казался высеченным из камня. Его седые волосы были аккуратно уложены, камзол сидел безупречно, а во всём облике сквозила та спокойная, холодная уверенность человека, который привык повелевать судьбами империи. Но самым страшным был его взгляд — цепкий, пронизывающий, не упускающий ни одной детали.

Его аура давила, заставляя воздух в помещении сгущаться. Слуги, ещё секунду назад перешёптывавшиеся, теперь втянули головы в плечи и склонились в глубоких поклонах, стараясь стать невидимыми.

Я последовала их примеру, низко опустив голову, чувствуя, как сердце снова начинает отбивать бешеный ритм в горле. Только Амалия, казалось, не замечала тяжести момента.

— Отец! — воскликнула она, и в её голосе звенела радость пополам со слезами. Аристократка взбежала на несколько ступенек, схватила князя за руку и буквально потянула его вниз. — Идём скорее! Ты должен это увидеть!

Князь позволил увлечь себя, сохраняя невозмутимое выражение лица, но я видела, как напряжена его спина. Они спустились в холл. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. Сейчас всё решится.

Амалия подвела отца к портрету, который держала служанка.

— Посмотри, — прошептала девушка, сжимая его локоть. — Ты же видишь? Это мама!

Князь Лерей встал напротив рисунка. Его лицо оставалось непроницаемой маской, ни один мускул не дрогнул.

Секунды тянулись, превращаясь в вечность. Тишина стала звенящей. Мои нервы были натянуты до предела, казалось, ещё немного — и они лопнут с громким звоном.

Я украдкой наблюдала за ним из-под опущенных ресниц и вдруг заметила, как на скулах князя заиграли желваки. Он судорожно сглотнул, словно в горле встал ком, а в глазах на мгновение мелькнула такая тоска, что мне стало больно на это смотреть. Но аристократ тут же взял себя в руки. Его взгляд снова стал острым, как клинок, и он медленно повернул голову в мою сторону.

Я замерла, холодея.

— Мастер Эля? — его голос был ровным, низким, раскатистым. — Это ваша работа?

Я сделала шаг вперёд, не смея поднять глаз выше узла его шейного платка.

— Да, ваша светлость.

Князь кивнул, коротко и сухо.

— Прошу вас пройти со мной.

Эти слова прозвучали как приговор. Амалия растерянно моргнула, переведя взгляд с отца на меня. Слуги замерли. А у меня внутри всё похолодело. Зачем? Чтобы отчитать без свидетелей? Или чтобы выгнать с позором?

Но я не привыкла бегать от проблем.

— Как прикажете, князь, — тихо ответила я.

Он развернулся и направился вглубь дома, не оглядываясь. Я пошла следом, стараясь, чтобы стук моих каблуков по паркету не выдавал дрожи в коленях.

Мы шли по бесконечным коридорам поместья. Здесь было так же красиво, как и в холле, но гораздо строже. Тёмные деревянные панели, старинные гобелены, бюсты предков, взирающие с укоризной. Дом словно давил своим величием, напоминая, кто здесь хозяин, а кто — всего лишь гостья.

Наконец мы остановились перед массивной резной дверью. Князь распахнул её и жестом пригласил меня войти.

Это был кабинет. Просторный, заставленный книжными шкафами от пола до потолка. В воздухе пахло деревом, воском и дорогим табаком. В центре стоял огромный письменный стол, заваленный свитками и документами.

Князь прошёл к столу и сел в высокое кресло, я осталась стоять напротив, сцепив руки в замок, чтобы скрыть их дрожь.

Повисло тягостное молчание. Князь не спешил начинать разговор. Он просто смотрел на меня. Изучал. Взвешивал. Его взгляд скользил по моему лицу, по одежде, словно пытаясь понять, кто я такая и откуда взялась.

Когда мне показалось, что я сейчас просто упаду в обморок от напряжения, он вдруг заговорил.

— Я хочу сделать у вас заказ.

Я моргнула, не веря своим ушам. Воздух с шумом вырвался из лёгких. Не выгоняют. Не наказывают. Заказ. Я прочистила горло, которое пересохло от волнения, и, собрав волю в кулак, спокойно кивнула.

— Что именно вы желаете заказать, князь?

Он снова замолчал, барабаня пальцами по столешнице. Его взгляд стал расфокусированным, устремлённым куда-то сквозь меня, в прошлое. Я не перебивала, смиренно ожидая.

— Семейный