Во сне и наяву - Юлия Зубарева

— Нормально восстановилась, — так же заговорщически ответил зоотехник. — Все хорошо. Просто мимо проезжал, решил навестить пациентку. Она у вас звезда.

— Добрый день! — вырос за Лизиным плечом вездесущий юрист. — Елизавета Петровна, какие-то проблемы?

В воздухе запахло конфликтом. Иван, глядя на одетого с иголочки москвича, набычился, и его радостная улыбка стала медленно превращаться в гримасу. Оппонент, наоборот, возвышался над низкорослым ветеринаром, расправив плечи, и видом своим, и стоящим рядом внедорожником, к которому успел прислониться, показывал ничтожество противника.

— Они сейчас подерутся, — мелькнула у Лизы паническая мысль. Она развернулась к Вениамину, нарочито официально пожала ему руку и попрощалась.

— До вечера, — напомнил об их договоренности этот интриган. — Я вам напишу. — Хотел склониться к ручке, но понял, что это уже перебор, по Лизкиным побелевшим от злости скулам. Гордо сел в своего черного монстра и начал выезжать на дорогу.

Иван так и стоял, провожая глазами несостоявшегося соперника.

— Неудобно получилось. Это наш юрист общий с Василием Акимовичем. Просто в органах работал, вот и подозревает всех непонятно в чем, — начала оправдываться Лизавета.

— Все хорошо, с козой все хорошо, не волнуйтесь, — невпопад ответил Иван, коротко кивнул и отбыл восвояси.

— Эх, Лизка, — посмеиваясь, начал дед, стоя у калитки. — Эдак ты у меня никогда замуж не выйдешь. Обоих за раз прохлопала. Что за девка, а? — Непонятно к кому обратился пенсионер.

— Пойдем, с бригадой тебя знакомить буду, — и подмигнул с молодым задором. — Ты хоть тут не оплошай.

Вечер провели душевно. Перед домом опять жгли костер из веток, пекли картошку и много смеялись. Сначала Лизавета гонялась с дрыном за Виталиком, который вышел с крыльца как раз во время фразы про козу и все, естественно, заснял, но уже на абсолютно законных основаниях. Лизавете было и смешно, и обидно. Пока оператор бегал кругами от разъярённой блогерши, на березе хохотали мужики, а дед Акимыч подбадривал Лизу веселыми выкриками: «Давай его лоботряса! Вот так! Поднажми!». Так и не догнав длинноногого парня, Лиза присела на бревно. Сказала:

— Черт с вами. Снимайте, что хотите.

Вокруг собрались улыбающиеся строители.

— Матвей Иваныч, — представился бригадир.

Лиза разглядывала этих бородатых богатырей во все глаза. Крепко сбитые, темноволосые, в одинаковых комбинезонах, они были неуловимо похожи друг на друга.

— Вот это — сват мой Петрович и Никитка — шурин сестры-покойницы.

— Так вы родственники, — обрадовалась своей догадке хозяйка.

— Ну, можно сказать, семья и есть. Все свои, друг за друга держимся, вместе и работать веселей, и в обиду друг друга не дадим, — улыбнулся Иваныч. — Мы тут с Василием Акимовичем план наметили по работам. Хотелось бы по оплате обсудить, чтоб, так сказать, на берегу договориться.

— Конечно, обязательно обсудим. Только давайте завтра утром. Пока работа у вас есть, а я сегодня с дороги. Сумки бы разобрать да козу навестить. Честно скажу, не соображает голова. Может, вы с дедом все решите? Я ему, как себе доверяю.

— Ты это, Лизавета, брось, — влез дед Василь в разговор. — Доверяй, но проверяй. Мне вот и скворечник — туалет, а тебе комфорт нужен. Конституция, знаешь, у каждого разная, — усмехнулся старый проказник и похлопал себя пониже спины. В ответ раздался дружный хохот бригады, а Лиза опять покраснела. — Да ну вас, юмористы, — улыбнулась она. — Давайте, может, чаю или кофе сделаю всем? У нас теперь кофемашина приехала.

— Мы, Лизавета Петровна, так сказать, на полном самообеспечении, не волнуйтесь. Готовить не надо. Аванс нам Акимыч за березу дал уже. Продукты и чай есть. А как батюшка расплатится за объект, так и вообще хорошо станет. Правда, придется вас оставить и положенное дело доделать. Благословили нас на строительство часовни. Не дело — это Бога обманывать.

— Но и бесплатно работать тоже не по-божески, — сказал кто-то из удалой троицы.

И все-таки без посиделок не обошлось. Из нескольких полешек и досок рукастые мужики живо соорудили стол недалеко от крыльца и лавку. Лиза вынесла горячий чайник, печенье, бутерброды, кружки. Виталика тоже позвали, не держала на него зла отходчивая блогерша, понимала, что приказали на работе, то и делал. Конфликт исчерпан, а реально попахивающий навозцем оператор уже отработал на грязном исправительном пути все свои грехи и перед дедом, и перед Лизой, и даже перед козой Милкой.

— Виталь, а ты сам-то себя снимал, когда козьи конфеты на лопате носил? — подтрунивал над ним дед, запихивая за щеку кусок шоколада. — Небось, теперь на драже и смотреть-то не сможешь без содроганья. — Веселился старый юморист.

— Василь Акимыч, да нормально. Я не брезгливый, — об простодушный оптимизм оператора разбивались все насмешки. Командировка юного подавана должна была закончиться только через месяц. С дедом они нашли общий язык и друг друга подлавливали, и сами хохотали над незатейливыми шуточками.

Завтра у этих двоих был запланирован эксперимент по выгонке дегтя из коры березы или получение скипидара. Лизавета не вникала, но обещала участвовать и делать, что скажут.

Темнеет в апреле еще быстро. Испекли картошки, разносолов достали из погреба, поужинали и разошлись. Виталя уехал в гостиницу, которую сняли для него в агентстве, а трое из ларца пошли к Акимычу в дом.

Лиза еще успела переодеться и сходить до темноты к своей девочке рогатой, отнести сладкой морковки и хлебушка. Мелкотня лезла на коленки и пыталась запрыгнуть то к козе на лавку, то с лавки на Лизины плечи. А коза млела под щеткой, что купила для своего фамильяра Лизавета в зоомагазине. Сказала баба Мила шерсти собрать — вот и будем совмещать приятное с полезным. Вышла Лиза из сарая вся в шерсти как будто сама — коза-оборотень. Собирай, сколько хочешь. Колоть козу ради капли крови не стала. В пакете на выброс валялась футболка с пятнами крови после родов. Вот ее и порежем, там кусочек нужен маленький. Оба козлика были беленькими и пушистыми, как с картинки. Надо будет придумать, куда их пристроить, вот вырастут, и в сарае места им уже не хватит. Обо всем об этом раздумывала наша фермерша.

Над кроватью повесила фотку свою старую, где она маленькая на фоне дома. А за рамку засунула клочок футболки и немножко шерсти от козы.

— Буду ложиться, каждый вечер смотреть на