История Спартака - Сергей Свой

в это время года золотистыми от созревающей пшеницы, представляли собой черное, обугленное месиво. Дым еще поднимался кое-где из-под земли, пахло гарью и горелой органикой. Ветром принесло тонкий, сладковатый и тошнотворный запах горелого мяса.

– Он сжег урожай, – констатировал Спартак без эмоций. В его памяти всплыли кадры из другой жизни, другой войны: выжженные деревни, тактика «выжженной земли». Красс действовал с безжалостной эффективностью менеджера, списывающего убытки ради будущей прибыли.

– И не только урожай, – пробормотал Агенобарб. – Смотрите на фермы.

В стороне от дороги виднелись постройки – типичная римская вилла рустика, с глинобитными стенами, черепичной крышей и внутренним двором. От неё остался лишь остов: почерневшие стены, пустые глазницы окон, обрушившаяся кровля. Ни скота, ни людей, ни инвентаря.

Бренн, возглавлявший авангард из своих разведчиков, подъехал на низкорослой, но выносливой местной лошадке.

– Всё пусто, – доложил он, его жестокое лицо было хмурым. – На десять стадий вперёд – одни головешки. Колодцы завалены падалью. Родники отравлены, бросили туши ослов. В одной усадьбе нашли старца, не смог уйти. Умер от голода. Больше ни души.

– Они бежали? – спросил Эномай, подошедший с группой командиров.

– Не просто бежали. Ушли организованно, забрав всё ценное. То, что не смогли увезти – сожгли. Это приказ. Чей-то конкретный, чёткий приказ.

Все взгляды невольно обратились к Агенобарбу. Римлянин побледнел, но кивнул.

– Это его почерк. Он не просто эвакуирует – он лишает вас ресурсов. Лишает выбора. Он заставляет вас идти по заранее приготовленному коридору, как скот на убой. И с каждым днём этот коридор будет сужаться.

Спартак слез с коня и подошёл к обгоревшему полю. Разгреб сапогом пепел. Внизу виднелись спекшиеся, обугленные зёрна. Он выпрямился, оглядев горизонт.

– Он думает, как римлянин. Как осаждающий. Он видит Италию как крепость, а нас – как инфекцию внутри, которую нужно изолировать и уморить голодом. – Спартак повернулся к своим командирам, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. – Но мы не инфекция. Мы – хирург. И мы не будем бродить по заранее отмеренным коридорам. Дазий!

Молодой фракиец шагнул вперёд.

– Собери рабочих отряды. Не будем восстанавливать эти колодцы. Рой новые, в стороне от дорог, в лощинах, у подножий холмов. Искать грунтовые воды. Бренн – твои разведчики меняют тактику. Ищите не дороги, а тропы. Звериные, пастушьи. Ищите хутора в горах, скрытые долины. Нам нужна еда, а не сожжённое зерно.

– В горах мало чего наберёшь для такой оравы, – мрачно заметил Бренн.

– Значит, изменим и «орву». Эномай, с сегодняшнего дня паёк урезается на треть для небоевых частей. Но не для всех. Мы введём «продовольственные очки». За работу на строительстве лагеря – очко. За успешную тренировку с оружием – два. За нарушение дисциплины – минус три. Очки обмениваются на дополнительный паёк, на лучшее место в палатке, на право нести лёгкую поклажу. Пусть соревнуются за еду в полезном для нас ключе.

Это была жестокая мера. Но в глазах Эномая, глядевшего на выжженные поля, промелькнуло понимание. Выживание. Только это.

– А мы? – спросил Бренн, имея в виду своё племя воинов.

– Вы – ударный кулак. Ваш паёк останется прежним. Но и работа у вас будет иная. – Спартак посмотрел на север. – Красс хочет лишить нас фуража? Хорошо. Мы возьмём его у него самого. Агенобарб, где ближайшие крупные склады, не тронутые эвакуацией? Те, что снабжают не поместья, а легионы?

Римлянин задумался на мгновение.

– В двадцати милях к северо-востоку, у подножия гор, должен быть военный склад – «хорареум». Он снабжал гарнизоны, усмирявшие самнитов. Небольшой, но укреплённый. Если Красс действует глобально, он мог не успеть отдать приказ по всей цепи, или местный префект проявил инициативу, решив сохранить припасы для подходящих своих войск.

– Прекрасно, – сказал Спартак. – Бренн, веди разведку. Мне нужно знать всё: гарнизон, укрепления, расписание караулов, подступы. Мы возьмём этот склад. Это будет наш ответ на выжженную землю.

Лагерь той ночью разбили в глубокой, скрытой от дороги лощине. Настроение было подавленным. Вид чёрных, мёртвых полей действовал угнетающе даже на самых стойких. Слухи о «продовольственных очках» и урезанном пайке вызвали ропот среди новобранцев и обоза. У костров, где раньше звучали песни и рассказы о будущей свободе, теперь сидели угрюмо и шептались.

Спартак обходил дозоры, проверял посты. Его фигура в отполированном до блеска, снятом с римского офицера мышиного цвета панцире (лорика сегментата) и темно-красном плаще, нагоняла одновременно страх и уверенность. Он был островом стабильности в мире, который рушился по приказу невидимого врага.

У повозки, охраняемой двумя верными галлами из личной стражи, он нашёл Леонтия и Махара. Они склонились над грубо сколоченным столом, на котором стояли глиняные чаши с чем-то вонючим и маслянистым. Грек, при свете масляной лампы, с отвращением размешивал палкой чёрную субстанцию.

– Прогресс? – спросил Спартак.

Леонтий вздрогнул, Махар выпрямился, пытаясь скрыть усталость и разочарование.

– Нефти нет, господин, – сказал Леонтий. – Смола сосновая горит ярко, но не липнет, как тот состав, что мы делали раньше. Дёготь берёзовый… воняет мерзко и чадит, тухнет быстро. Пробуем смеси с жиром, с воском. Получается… плохо.

– «Плохо» – это не результат, – холодно отрезал Спартак. – Это констатация. Враг уже знает об «огне с неба». Он будет искать способ противодействия. Наша задача – сделать так, чтобы он его не нашёл. Или чтобы наш огонь стал ещё страшнее. Махар, твои мысли?

Сириец, его юношеское лицо почернело от копоти и сажи, зажегся.

– В моей земле, возле Мёртвого моря, есть чёрная, густая вода. Она горит. Но её тут нет. Я думал… а что если мы сделаем не жидкость, а твёрдый огонь? Что-то, что можно бросить, и оно будет гореть долго, даже если попытаться затоптать?

– Направление верное, – кивнул Спартак, мысленно листая страницы знаний из далёкого будущего. Греческий огонь византийцев был именно жидкостью. Но были и зажигательные смеси на основе селитры, серы и угля с добавками… «Дымный порох – наш козырь, но он ненадёжен. Нужен ингредиент… связующее». – Пробуйте добавлять в пороховую смесь смолу, вар, камедь. Сделайте не просто пыль, а тесто. Лепите из него шары, сушите на солнце. Это будут наши… «огненные яблоки». Бросил – и не потушить.

Глаза Махара загорелись азартом учёного, получившего новую задачу. Леонтий скептически хмыкнул, но уже тянулся к горшку со смолой.

Спартак оставил их за работой и направился к самому большому костру, где сидел старый Вер, окружённый несколькими пожилыми рабами из разных народов. Они исполняли роль судей, разрешали бытовые споры. Сейчас же Вер просто смотрел на огонь.

– Ты предвидел это, вождь? – тихо спросил нумидиец, не отрывая взгляда от пламени. – Эти чёрные