История Спартака - Сергей Свой

Спартак приказал открыть ворота и вышел встречать их лично. Он стоял в проёме, без оружия, в простом тунике, но в той ауре непререкаемого авторитета, которая заставляла смолкать толпу. Отряд Крикса представлял жалкое зрелище: измождённые, оборванные люди, многие с ранами, с пустыми, потухшими глазами. Их было не больше трёхсот – жалкие остатки тех полутора тысяч, что ушли с ним на север.

Крикс остановился в десяти шагах. Его некогда буйные рыжие волосы слиплись от грязи и пота, в бороде запутались былинки. Но глаза горели тем же упрямым огнём, смешанным теперь с горечью и болью.

– Ну что, фракиец? – хрипло бросил он. – Рад видеть, что твой расчёт оправдался? Мы отвлекли на себя легионы, пока ты тут… обустраивался? – Его взгляд скользнул по укреплённым стенам, по дыму из кузницы.

– Я рад видеть, что ты жив, Крикс, – спокойно ответил Спартак. – И тех, кто пришёл с тобой. Ворота открыты. Здесь есть еда, вода и место у огня для всех.

– Милость победителя? – усмехнулся галл, но в его насмешке слышалась усталость до самых костей.

– Не милость. Долг. Ты – мой соратник. Ты ошибся. Я допустил твою ошибку, чтобы извлечь урок для всех. Урок о том, что поодиночке нас сомнут. – Спартак сделал шаг вперёд, и его голос зазвучал громче, обращаясь уже ко всем пришедшим. – Вы сражались храбро. Вы отвлекли на себя удар римского орла. Ваша кровь пролита не зря – она показала нам силу и направление удара врага. А теперь войдите. Отдохните. Залечите раны. А потом решите – уйти снова, чтобы искать свою судьбу в одиночку, или остаться, чтобы вместе сломать хребет тому зверю, что вас ранил.

Это была не просьба, не оправдание. Это было констатация фактов и предложение выбора, сделанное с позиции силы, но без унижения. Галлы зароптали, некоторые кивали. Крикс стоял, сжимая и разжимая кулак на древке своего сломанного копья. Наконец, он плюнул на выжженную землю.

– Черт с тобой. Еды дашь?

– Дадим, – кивнул Спартак. – И врача. И оружие взамен сломанного.

Так Крикс вернулся. Не как побеждённый проситель, а как союзник, познавший горький вкус поражения и силу римской военной машины. Вечером у Спартака в бывшей кастелле римского префекта собрались все командующие: Эномай, Бренн, Дазий, старый Вер, Крикс (сидящий на табурете из-за раны в бедре) и даже Агенобарб, чье присутствие вызывало у Крикса немой взрыв ненависти, который он с трудом подавил.

Спартак изложил ситуацию. Выжженная земля на юге. Мобильная конница Красса, рыскающая вокруг. Провал попытки прорыва Крикса на север через Апеннины. И главное – их собственные цели.

– Мы не можем оставаться здесь долго, – сказал Спартак, водя пальцем по нацарапанной на столе углем карте. – Красс знает наше местоположение. Он стягивает силы. Его цель – зажать нас здесь, между горами и морем, или вынудить идти на север, где нас уже ждут.

– А куда нам идти? – угрюмо спросил Крикс. – На юге – пепел. На севере – легионы. На востоке – горы, где мы только что были биты. На западе – море, и пираты нас уже предали.

– Мы пойдём… сюда, – Спартак ткнул в точку к северо-востоку, в холмистую область, обозначенную как «Самний». – В земли самнитов.

– Самниты? – переспросил Эномай. – Они давно покорены. Они союзники Рима.

– Формально – да, – вступил Агенобарб. – Но ненавидят римлян в глубине души все италики. У них отняли земли, обложили налогами, их сыновей забирают во вспомогательные войска. Там ещё жива память о Союзнической войне. Не все, но многие.

– Именно, – подтвердил Спартак. – Красс выжигает земли римских владельцев и союзников, чтобы лишить нас пропитания. Но он не посмеет жечь земли самнитов, пиценов, луканов без крайней нужды. Это вызовет всеобщее восстание, которого он боится больше, чем нас. Мы же, наоборот, придём к ним не как грабители, а как… освободители. Мы будем бить только по римским колонистам, по латифундиям, принадлежащим римской знати. А местным – оставлять часть добычи. Мы будем сеять не страх, а надежду. И смуту.

– Они нас предадут, – уверенно заявил Бренн. – Сдадут римлянам за миску чечевицы.

– Возможно. Но не все. И даже если предадут, это будет не сразу. Нам нужна передышка. Нужны новые люди, которые знают местность. Нужны союзники, пусть и молчаливые. Самний – страна гор и укреплённых поселений. Мы сможем там укрепиться, перезимовать, если понадобится. И наносить оттуда удары по коммуникациям Красса.

План был рискованным, почти авантюрным. Но иного выбора не было. Сидеть в «Горарии» означало быть осаждёнными. Идти на север – в ловушку. Идти на юг – в пустыню.

– А что с моим братом? – тихо, но твёрдо спросил Крикс. – Он продан в рудники в Этрурии. Если мы уйдём в Самний…

– Твой брат – наш брат, – без пафоса сказал Спартак. – Мы не забудем о нём. Но чтобы вырвать его из рудников, нам нужна сила. Не сила трёхсот отчаянных галлов, а сила армии, которая заставит Рим дрожать. Добьёмся мы этого – и мы освободим не только твоего брата, но и всех, кто томится в каменных мешках Этрурии. Даю тебе слово.

Крикс долго смотрел ему в глаза, ища ложь или расчёт. Но видел лишь холодную, непоколебимую решимость. Он кивнул.

– Ладно. Я и мои люди остаются. Но… – он посмотрел на Агенобарба, – я не буду сидеть за одним столом с этим римским псом.

– Агенобарб воюет против Рима, – напомнил Спартак. – Он предал своего командующего и принёс нам ключ от Стены. Его ненависть к Крассу – наш актив. Но твоё право не доверять ему. Он будет командовать отдельным отрядом из римских перебежчиков и тех, кто готов за ним идти. Вы можете не общаться.

На том и порешили. На следующее утро армия, теперь насчитывающая уже около двадцати двух тысяч человек, включая небоевых, снялась с лагеря. «Горарий» было решено не оставлять врагу. По приказу Спартака, после вывоза всего ценного, склады и казармы обложили хворостом, пропитанным смолой. Когда последний отряд покидал ворота, Махар по сигналу швырнул в середину двора глиняную «огненную яблоко» – шар из порохового теста со смолой. Раздался хлопок, и яркое, жадное пламя охватило постройки. Чёрный столб дыма взметнулся в небо – прощальный салют и символ: они ничего не оставляют врагу.

Они шли на северо-восток, в холмы. Разведка Бренна и люди Агенобарба, знающие местность, работали впереди и на флангах. Спартак ввёл жёсткий порядок марша: впереди лёгкая пехота и разведка, затем обоз с провиантом и семьями, охраняемый тяжелой пехотой Эномая, потом основные силы, и арьергард под командованием Крикса (несмотря на