История Спартака - Сергей Свой

не дал. Квинт, если он и был здесь, растворился среди сотен новых лиц или бежал в первые минуты хаоса. Эта неудача была хуже поражения в мелкой стычке. Враг теперь знал, что они ищут. И знал, что ищут целенаправленно.

В тот же вечер, на военном совете, Спартак ужесточил меры безопасности вокруг «огненного проекта» до параноидального уровня. Охрану лаборатории в походе удвоили. Леонтию и Махару выделили личную стражу из проверенных фракийцев, присягнувших на верность лично Спартаку. Было запрещено обсуждать что-либо, связанное с огнём или дымом, даже между собой вне лаборатории. Нарушение – смерть.

– Красс хочет нашей магии? – сказал Спартак в конце совета, и его голос звучал тихо, но так, что мурашки бежали по коже у всех присутствующих. – Что ж. Мы дадим ему магию. Такую, от которой он не сможет оправиться. Но не ту, которую он ждёт. Готовьтесь к маршу. Завтра мы идём глубже в Самний. И по пути мы найдём того, кто посмел швырнуть вызов не просто армии, а будущему, которое мы строим.

Он не сказал этого вслух, но в его голове уже созревал план. Если Красс охотится за технологией, то нужно сделать так, чтобы охота эта привела его в ловушку. Нужно создать ложную цель, приманку, которая сожжёт не только легионы, но и саму надежду Рима на обладание этой силой.

А вдали, за горными хребтами, в своей ставке, Марк Лициний Красс, получая донесение о падении виллы Фламиния и бегстве шпиона, не расстроился. Он отложил табличку и позволил себе лёгкую улыбку.

«Ищешь союзников среди италиков, Спартак? – думал он. – Умно. Очень умно. Но у каждого италика есть цена. И часто эта цена – страх. А страх – моё главное оружие».

Он приказал привести к нему перебежчика из самнитов, человека, которому он когда-то сохранил жизнь и имение за услуги. Пришло время эти услуги получить. Война вступала в новую, ещё более коварную фазу – фазу теней, предательств и борьбы не только за территорию, но и за души тех, кто населял эту землю. И Спартак, ведомый знанием будущего и волей бывшего спецназовца, должен был пройти по лезвию бритвы, где один неверный шаг, одна доверенная не тому человеку тайна, могла привести к краху всего, ради чего он сражался.

ГЛАВА 14 Тени в горах

Они шли глубже в Самний, в страну, где холмы перерастали в суровые известняковые горы, изрезанные ущельями и поросшие дубовыми лесами. Воздух стал прохладнее, пахнущим хвоей и сыростью скал. Здесь следы тактики выжженной земли исчезли, уступив место нетронутой, хотя и скудной природе. Но новая угроза витала в этом воздухе – угроза невидимой войны, где оружием были слухи, предательство и золото.

История со шпионом Квинтом повисла над армией тёмным облаком. Спартак ужесточил внутренний режим до предела. Введена была система «десятидворок» по римскому образцу, но с жестокой поправкой: если кто-то из десятки бежал или был уличен в шпионаже, остальные девять несли коллективную ответственность – вплоть до казни. Это была мера отчаяния, порожденная паранойей, но иного выхода не было. Доверие, хрупкий цемент, скреплявший эту разношёрстную армию, дало трещину.

Леонтий и Махар превратились в призраков. Их лаборатория теперь перемещалась в крытой, без окон, повозке с двойным дном, запряжённой самыми выносливыми мулами. Работали они только на привалах, в оцепленном тройным кольцом стражи периметре. Их охраняли двадцать фракийцев из личной дружины Спартака, люди, чьи семьи погибли от рук римлян и чья преданность была куплена кровью, а не золотом. Контакты с внешним миром – только через Спартака. Дазию, как начальнику штаба, разрешалось передавать им письменные запросы на материалы, но даже он не видел процесса.

Их работа, однако, приносила плоды. «Огненные яблоки» – шары из порохового теста с добавлением смолы и металлических опилок – были усовершенствованы. Они горели дольше и яростнее, их было труднее потушить. Махар, движимый страхом перед похищением, изобрёл примитивный, но эффективный «огневой ёж» – глиняный горшок с несколькими отверстиями, начиненный смесью. При поджоге он извергал во все стороны струи пламени, превращаясь в смертоносный вертящийся фонтан на несколько секунд. Страшное оружие ближнего боя.

Но главным прорывом стало нечто иное. Леонтий, вспомнив своё парфюмерное прошлое, экспериментировал с дистилляцией. Используя медный котёл из обоза и систему глиняных трубок, он пытался получить более чистые компоненты. Однажды, перегоняя виноградное сусло с добавлением серы, он получил едкую, дымящуюся на воздухе жидкость с удушающим запахом. Она разъедала ткань и обжигала кожу. Это не было пламенем, но было новым ужасом. Спартак, увидев это, назвал её «адской водой» и приказал ставить опыты с крайней осторожностью. Это могло стать ответом римским доспехам.

На пятый день пути в горах их встретило неожиданное посольство. Не от римлян и не от испуганных деревенских старейшин. К авангарду Бренна вышла группа всадников – человек пятнадцать. Они не были похожи на римлян: одеты в простые, но крепкие шерстяные плащи, вооружены длинными копьями и характерными самнитскими мечами с листовидным клинком. Во главе ехал человек лет сорока, с узким, жёстким лицом, бородой, подстриженной клином, и пронзительными серыми глазами. Он назвался Марком Папием Мутилом, из рода самнитских вождей, некогда могущественных, а ныне владеющих лишь клочками земли в этих горах.

– Мы слышали о тебе, Спартак, – сказал Мутил на ломаной, но понятной латыни, осматривая стройные ряды армии с нескрываемым интересом, в котором смешивались надежда и опаска. – Слышали, как ты жжёшь римские поместья и делишься хлебом с нашими родичами у подножия гор. Мы пришли предложить тебе союз.

Спартак принял его в походной палатке, куда пригласил также Эномая, Крикса и Вер. Агенобарба оставил снаружи – присутствие римлянина, даже перебежчика, могло свести на нет любые переговоры.

– Какой союз? – прямо спросил Спартак, угощая Мутила кубком разведённого водой вина. – Вы приведёте своих воинов под мои знамёна?

Мутил покачал головой.

– Не воинов. Пока. У нас мало людей, способных сражаться. Рим забирает лучших в свои вспомогательные когорты. Но мы можем дать тебе другое. Знание. Укрытие. И… глаза там, где у тебя их нет.

– Глаза?

– Римляне. Они уже здесь. Не легионы, нет. Но их лазутчики, вербовщики, сборщики налогов. Они шныряют по долинам, подкупают одних, запугивают других. Они ищут тебя. И они ищут слабое звено в твоей цепи. Мы знаем, кто из наших может продаться за римское серебро. А кто – нет. Мы можем быть твоими ушами в этих горах.

– А что вы хотите взамен? – спросил Эномай.

Мутил помолчал, его лицо ожесточилось.

– Римляне отняли у моего рода плодородные