История Спартака - Сергей Свой

долины, отдав их своим ветеранам. Моя сестра была обесчещена римским центурионом и покончила с собой. Я хочу мести. Но не слепой. Я хочу, чтобы ты стал бичом для Рима здесь, в Самнии. Чтобы ты выжег их колонии, как они жгут твои поля. А после… если ты победишь, мы хотим вернуть наши земли. Если проиграешь… мы хотя бы увидим, как римская кровь заливает их проклятые долины.

Это была честная, жестокая и прагматичная речь. Спартак видел в этом человеке родственную душу – того, кто ставит цель выше всего.

– Хорошо, – сказал он. – Ваши глаза и уши нам нужны. Первое задание: найдите для меня римский конвой. Не военный. Торговый. С ценным грузом. Идущий под слабой охраной из здешних колоний на север, в Рим.

Мутил улыбнулся, обнажив жёлтые зубы.

– Такой есть. Через три дня через ущелье Сангро должен пройти караван с шерстью, кожей и серебряными слитками из колонии Эзерния. Охрана – отряд местных ополченцев, нанятых колонистами, человек пятьдесят. Не ветераны. Их проводник – мой человек. Я могу устроить так, что они пройдут именно там, где ты захочешь.

Сделка была заключена. Мутил и его люди ушли, пообещав прислать весть. После их ухода Крикс, мрачно смотревший весь разговор, хмыкнул.

– Доверяешь ему?

– Нет, – откровенно ответил Спартак. – Но использую. Он прав в одном – у нас нет глаз в этих горах. А у него есть свои счёты с Римом. Пока наши интересы совпадают, он будет полезен. Агенобарб! – позвал он.

Римлянин вошёл.

– Ты знаешь род Папиев? Самнитских?

Агенобарб нахмурился.

– Знаю. Один из старейших родов, ещё со времён Союзнической войны. Говорят, они до сих пор тайно хранят древние клятвы ненависти к Риму. Но они разбиты и бедны. Мутил… слышал это имя. Он что-то вроде разбойничьего вождя в этих горах. Римляне объявляли награду за его голову, но поймать не могли. Он знает каждую тропу.

– Разбойник… – протянул Эномай. – Значит, может предать.

– Может, – согласился Спартак. – Поэтому мы будем готовы ко всему. Этот караван – проверка. И для него, и для нас.

Они двинулись к ущелью Сангро – месту, которое Мутил описал как идеальное для засады. Дорога вилась по дну узкого каньона, с высокими, почти отвесными стенами. Спартак лично провёл рекогносцировку. Место и правда было создано для убийства. Но также и для ловушки.

Он разделил силы. Основной ударный кулак – тяжелая пехота Эномая и отряд Крикса – должен был перекрыть выход из ущелья, построившись стеной щитов. Лёгкая пехота Бренна и лучники Дазия – занять позиции на склонах, чтобы осыпать караван сверху. Сам Спартак с отборным отрядом в двести человек и… с одной повозкой «огненного проекта» собирался ударить с тыла, отрезав путь к отступлению.

Но был и второй, скрытый план. Спартак не доверял Мутилу. Поэтому он разместил на самом верху ущелья, на противоположной от основных сил стороне, небольшой отряд под командованием одного из самых хитрых разведчиков Бренна, нумидийца по имени Джабель. Их задача была одна: наблюдать. Не вступать в бой, а смотреть, не появятся ли на гребнях ущелья чужие силы – например, римские, приведённые предателем-самнитом.

Ночь перед засадой была тревожной. Спартак не спал. Он вышел из палатки и поднялся на небольшой скальный выступ, с которого открывался вид на тёмный провал ущелья. Воздух был холодным и звёздным. И тогда его накрыло.

Видение пришло не как сон, а как наложение другого мира на реальность. Он увидел то же ущелье, но заполненное не караваном, а легионерами. Они шли не по дороге, а по склонам, тихо, без блеска доспехов. На гребнях стояли фигуры в самнитских плащах и указывали путь. А в центре ущелья, окружённая кольцом римских щитов, горела та самая закрытая повозка Леонтия и Махара. Он увидел, как римские солдаты с торжеством вытаскивают из огня обгоревшие, но целые глиняные сосуды, бережно заворачивают их в кожу…

И затем картина сменилась. Он увидел Марка Красса в своей палатке. Перед ним на столе стоял такой сосуд. Красс с холодным любопытством наблюдал, как его греческий учёный-вольноотпущенник осторожно извлекает пробку… и затем – ослепительная вспышка, сотрясение, палатка, охваченная неестественно зелёным пламенем, крики…

Видение рассеялось. Спартак дышал часто, его лоб покрылся холодным потом. Это было не предсказание гибели. Это было предупреждение о цене. И указание. Римляне не просто хотят украсть огонь. Они хотят его понять. И их попытка может уничтожить их самих… если всё сделать правильно.

Он спустился в лагерь и разбудил Леонтия и Махара. Полчаса шёл тихий, напряжённый разговор в их охраняемой повозке. Затем Спартак отдал приказ небольшой группе своих фракийцев. Они что-то вынесли из повозки и унесли в темноту.

На рассвете всё было готово. Армия замерла в засаде. Солнце, появившись над гребнями каньона, осветило пустую дорогу. Прошёл час. Два. Напряжение росло. Не обманул ли Мутил? Не привел ли он римлян на них?

И вот, наконец, в дальнем конце ущелья показалась пыль. Затем – верховой разведчик каравана. За ним – длинная вереница вьючных мулов и несколько тяжёлых повозок. Охрана шла расслабленно, щиты за спинами, разговаривая. Они явно не ждали беды.

Когда голова каравана поравнялась с позициями Эномая, Спартак дал сигнал – резкий свист, отражённый эхом от скал.

Сверху обрушился град камней и дротиков. Охранники в панике забегали, пытаясь снять щиты. Впереди, у выхода из ущелья, с грохотом щитов и боевым кличем встала стена воинов Эномая. Паника превратилась в хаос.

Именно тогда, как и опасался Спартак, на гребнях ущелья появились новые фигуры. Не римляне. Самниты. Но не Мутил и его люди. Другие. Около сотни воинов, вооружённых луками. Они начали осыпать стрелами позиции Бренна на склонах. Измена. Но чья? Мутила? Или кого-то другого?

Спартак не стал ввязываться в перестрелку наверху. Он дал второй сигнал. С тыла каравана, из-за поворота, выехала та самая закрытая повозка. Но теперь её окружали не фракийцы, а обычные бойцы. Повозку подогнали как можно ближе к центру хаоса и… бросили. Возничий и охрана сделали вид, что отступают под градом (теперь уже римских) стрел.

Несколько римских ополченцев, увидев особую, охраняемую повозку, решили, что это ценный трофей – возможно, с казной Спартака. Они с кличем бросились к ней, отбили слабую защиту и влезли внутрь.

И тогда из укрытия за камнем Махар, бледный как смерть, дёрнул за длинную, протянутую по земле верёвку.

Изнутри повозки раздался не грохот, а глухой, мощный хлопок, как будто лопнул огромный пузырь. Затем из всех щелей повозки повалил густой, жёлто-зелёный дым. Римляне,