История Спартака - Сергей Свой

находившиеся рядом, закашлялись, схватились за горло, их глаза слезились. Те, кто был внутри, вывалились наружу, давясь и скребя лицо, на коже у них выступали красные язвы. Это был не огонь. Это был «адский газ» Леонтия – первая в истории химическая атака, пусть и примитивная. Эффект был деморализующим. Даже те, кто не пострадал, в ужасе отпрянули от дымящейся повозки, решив, что это колдовство.

В этот момент с гребня донесся отдалённый звук рога – сигнал, который условил Джабель. Спартак взглянул наверх. На том самом гребне, где появились враждебные самниты, теперь шла своя, невидимая снизу схватка. Мелькали тени, слышались крики. И через несколько минут стрелы, летящие в людей Бренна, прекратились.

Развязка наступила быстро. Охрана каравана, деморализованная атакой с трёх сторон и «колдовским дымом», сдалась. Позже, когда бой стих, к Спартаку привели пленного самнитского лучника. Тот, дрожа, рассказал, что их нанял римский агент, обещавший по серебряной монете за каждого убитого раба и особую награду за захват «огненной повозки». Их вождя звали не Мутил, а Статий. Он был из другого рода, конкурирующего с Папиями и давно сотрудничающего с римлянами.

Мутил появился позже, его одежда была в пыли, на мече – кровь.

– Статий и его крысы, – с презрением сказал он. – Я знал, что они попытаются выслужиться перед римлянами. Мои люди встретили их наверху. Больше они никому не навредят.

Он сдержал слово. И доказал свою полезность. Спартак кивнул, принимая это объяснение. Но в душе остался холодный осадок. Горы были полны теней, и не все они были дружелюбны.

Добыча с каравана была богатой: серебро, шерсть, кожи. Но главное – Спартак получил информацию. Среди бумаг римского чиновника, сопровождавшего груз, нашли приказы и письма. В одном из них, адресованном префекту Эзернии, были строки, заставившие Спартака похолодеть: «…и особое внимание уделить поимке или вербовке мастеров, знакомых с греческим секретом жидкого огна. Консул Красс считает это первостепенной задачей. Награда – гражданство и десять талантов золота. Действуйте через местные контакты, не доверяя это дело военным…»

Враг знал. И действовал точечно, через агентурную сеть. Война вышла на новый, невидимый уровень.

Когда армия, нагруженная трофеями, покидала ущелье, Спартак отозвал Мутила в сторону.

– Ты знаешь эту колонию? Эзернию?

– Знаю. Это гнездо римских ветеранов на нашей земле. Стены высокие, гарнизон сильный. Штурмовать её – самоубийство.

– Я и не собираюсь её штурмовать, – сказал Спартак. – Но я хочу, чтобы её гарнизон вышел из-за стен. Хочешь настоящей мести, Марк Папий Мутил? Помоги мне выманить римлян в поле. И тогда ты увидишь, что такое настоящий огонь с неба.

В его голосе звучала непоколебимая уверенность. Он получил испытание технологий, проверил союзника и увидел следующую цель. Колония Эзерния была не просто вражеской базой. Она была символом римского гнёта в Самнии. И её падение должно было стать сигналом для всех италиков: восстание не просто живо – оно способно сокрушать крепости. А для этого нужно было заставить легионеров покинуть свои стены. И у Спартака, благодаря видению и расчётливому уму Алексея Вяткина, уже созревал план, столь же коварный, сколь и дерзкий. План, в котором предательство, которое пытались совершить против него, должно было обернуться против самих римлян.

ГЛАВА 15 Голодные игры

Эзерния не была крупным городом. Это была военная колония, основанная двадцать лет назад ветеранами Суллы на землях конфискованных у самнитских родов, в том числе и у Папиев. Стояла она на высоком плато, с тремя сторонами, защищёнными обрывами, и лишь с востока к ней вела пологая, отлично простреливаемая дорога. Стены – не римский гладкий камень, а грубый, но чрезвычайно прочный местный известняк, сложенный ещё самнитами для древнего святилища и перестроенный римлянами. Гарнизон – около пятисот человек: двести легионеров из состава ветеранов, триста местных ополченцев-колонистов. Но главная сила Эзернии была в её запасах и колодце, уходящем глубоко в скалу. Она могла выдержать долгую осаду, которую непрофессиональная армия рабов просто не смогла бы обеспечить.

Спартак знал это. Штурм в лоб был исключён. Блокада – бесполезна, ибо у Красса были мобильные силы, которые ударили бы им в тыл. Нужно было выманить врага. И для этого он решил сыграть на самых тёмных струнах римской души – на жадности, высокомерии и уверенности в своём превосходстве.

Он расположил армию в трёх милях от колонии, в лесистой долине, скрытой от глаз. Лагерь разбили по всем правилам римского военного искусства: вал, ров, частокол, строгое зонирование. Пусть шпионы видят и докладывают: варвары учатся. Но главное действо должно было разыграться не в лагере.

На совете, помимо командиров, присутствовал Мутил. Его серые глаза с любопытством следили за Спартаком, расчерчивавшим на песке план местности.

– Гарнизоном командует бывший центурион, Луций Скрибоний Либон, – сообщил Агенобарб, изучив показания пленных из каравана. – Человек храбрый, упрямый и… алчный. Он сколотил состояние на конфискациях во время проскрипций Суллы, но ему всё мало. Он мечтает о славе и новой добыче. И презирает рабов больше, чем саму смерть.

– Идеально, – произнёс Спартак. – Мы дадим ему и славу, и добычу. Вернее, их видимость.

План был сложным, многоходовым и рисковал жизнями многих людей. Но иного пути не было.

Первая фаза: Шоу слабости.

Отряды Крикса и Бренна начали демонстративные «нападения» на мелкие римские поселения и хутора в окрестностях Эзернии. Они действовали нарочито грубо, с шумом, оставляя следы, будто недисциплинированная орда. Они уводили скот, грабили амбары, но при этом будто бы несли потери от даже слабого сопротивления. Несколько «пленных», подставных людей из числа самнитов Мутила, позволили захватить себя «римским патриотам» и под пытками (не настоящими, но убедительными) рассказали о бедственном положении армии Спартака: голод, разброд, болезни, конфликты между вождями. И главное – они рассказали о том, что «огненная магия» почти иссякла, материалы на исходе, а сами мастера ранены и обессилены.

Мутил, через свою сеть, пустил слух, что Спартак якобы собирается уходить на юг, обратно в Луканию, и для этого концентрирует все силы и обоз в узком ущелье в пяти милях к югу от Эзернии – в месте под названием «Волчья пасть». Это было правдоподобно: ущелье действительно существовало и было удобным, но рискованным путём для быстрого отступления.

Вторая фаза: Приманка.

Спартак приказал создать ложный обоз. Десятки повозок, нагруженных камнями и хворостом, но сверху прикрытых тканью и соломой, чтобы с высоты стен Эзернии они смотрелись как полные мешков. В центр этого обоза поместили ту самую «огненную повозку», но теперь её охраняли не суровые фракийцы, а немощные на вид старики