История Спартака - Сергей Свой

– Это не авангард, – сквозь зубы проговорил Агенобарб. – Это ударная группа. Они ждали, когда мы впустим себя в ловушку и займёмся грабежом. Теперь накроют нас здесь.

Расчётливый ход. Красс всё же использовал склад как приманку, но не для гарнизона, а для мобильной кавалерии. Он позволил им взять крепость, чтобы потом раздавить на открытой местности или осадить в стенах, которые теперь работали против них.

Но Спартак не был тем, кого можно было легко загнать в ловушку.

– Эномай! – его голос прозвучал как удар хлыста, разрезая нарастающую панику. – Тяжёлая пехота – в проходе между складами, щитами наружу, пилумы готовы! Дазий – твои метатели на стенах, цель – кони! Бренн – запирай ворота! Но не полностью! Оставь проём для десяти человек!

– Что? – не понял Бренн.

– Они ожидают паники и закрытых ворот. Мы дадим им частично открытые. Они ринутся в проём, это инстинкт. И там мы их встретим. Агенобарб, твои римляне знают, как бить по коннице?

Бывший центурион, глаза которого загорелись азартом предстоящей схватки, кивнул.

– Пилум в коня, гладиус в всадника, когда упадёт. Центурия – за мной!

Ворота с грохотом начали закрываться, но остановились, оставив проём метров в пять – достаточно для трёх-четырёх коней в ряд. За этим проёмом, в глубине двора, выстроилась плотная стена щитов Эномая. По бокам от ворот, за деревянными стенами, затаились лучшие бойцы Бренна с длинными копьями. На стенах заняли позиции метатели Дазия с дротиками и камнями.

Конница приближалась с оглушительным грохотом копыт. Это были действительно нумидийцы – лёгкие всадники, почти без доспехов, вооружённые дротиками и длинными кривыми кинжалами. Их тактика – забросать врага дротиками, рассеять и изрубить.

Они увидели полуоткрытые ворота и, как и предсказывал Спартак, восприняли это как панику и нерасторопность варваров. С воинственным кличем первый отряд, человек сорок, ринулся в проём, не снижая скорости.

И попал прямо в ад.

Стена щитов перед ними была неожиданностью. Первые кони врезались в неё, ломая ноги, сбрасывая седоков. В тот же миг с боков, из-за частокола, в их фланги впились длинные копья, пронзая лошадей и всадников. Сверху на них обрушился град дротиков и тяжелых камней. Проход мгновенно превратился в кучу окровавленных тел, ржущих в агонии животных и кричащих людей.

Следующие ряды нумидийцев, несясь сзади, не могли сразу остановиться. Они давили своих же, сея хаос. И тогда ворота распахнулись полностью.

Из них, строем, быстрым шагом вышла центурия Агенобарба. Не бежала, а вышла. Дисциплинированно, как на параде. Они забросали месиво из людей и коней последними пилумами, а затем, сомкнув щиты, двинулись вперёд, добивая уцелевших короткими, точными ударами гладиусов.

Остальная нумидийская конница, увидев эту железную прогулку смерти и западню у ворот, заколебалась. Их командир, где-то в задних рядах, протрубил отход. Они развернулись и стали быстро отступать, оставляя на поле перед складом около семидесяти убитых и раненых.

В лагере Спартака раздался победный рёв. Это был не просто успешный захват склада. Это была победа над римской военной машиной, над их коварным планом. Спартак, стоя на стене, смотрел на отступающую конницу. Он знал, что это только начало. Красс теперь знал, что имеет дело не с толпой, а с армией, которой командует умный и опасный противник. И следующая его атака будет ещё более изощрённой.

Но в этот момент, глядя на ликующие лица своих солдат, вытаскивающих из склада мешки с зерном и окорока, Спартак почувствовал не удовлетворение, а тяжесть. Каждая такая победа привязывала их к римской тактике, к римской жестокости. Они отбирали у Рима его оружие, его еду, его методы. Вопрос, заданный Нигедией, звенел в его ушах: «Оставляешь ли ты за собой жизнь или пепел?»

Пока его люди праздновали, он приказал Леонтию и Махару найти в складах всё, что могло пригодиться для их «лаборатории»: серу, селитру (возможно, в виде удобрений), металлические опилки, масла. Война только начиналась. И её исход мог решить не только меч, но и огонь, и дым, и холодная воля того, кто решил сокрушить целый мир, чтобы обрести свободу не только для себя, но и для тысяч тех, кто шёл за ним по чёрной, выжженной земле, уже видя на горизонте отсвет новых пожаров.

ГЛАВА 13 Кровь и железо

Три дня они стояли у «Горария», перераспределяя трофеи, организуя обоз и хороня павших. Семьдесят три человека не досчитались после кавалерийской стычки. Раненых – вдвое больше. Но склад дал им не просто продовольствие – он дал им время и инструменты для преобразования.

Спартак превратил крепость во временную базу. По его приказу, рабочие отряды, воодушевлённые полными желудками, разобрали часть деревянных построек внутри, чтобы освободить место для мастерских. В бывшей кузнице, где когда-то подковывали лошадей римского гарнизона, теперь горел жаркий горн, и десяток бывших рабов под руководством Эномая и нескольких пленных римских армариев (оружейников) учились ковать наконечники для пилумов и чинить доспехи. Звон металла стал постоянным фоном лагеря.

В отдельном, самом дальнем и тщательно охраняемом амбаре, куда был запрещён вход даже командирам без личного разрешения Спартака, обосновались Леонтий и Махар. Сюда на телегах под усиленной охраной свозили всё, что могло иметь отношение к их работам: мешки с селитрой, добытой из старого навозного склада, серу жёлтую и комковатую, уголь разных сортов, бочки со смолой и дёгтем, найденные среди строительных запасов. Здесь же, за тяжёлой дверью, пахло химией и тайной.

Спартак лично установил правила для «огненной пещеры», как прозвали это место в армии:

1. Вход только для троих: Леонтий, Махар, сам Спартак.

2. Все эксперименты – в каменной яме, обложенной песком.

3. Запас готовых составов хранится в отдельном, замаскированном под выгребную яму погребе, вход в который знают только они трое.

4. Никаких записей. Всё – в памяти.

5. При малейшей угрозе захвата лагеря – всё уничтожить.

Он не мог рисковать. Видение, где римские легионы шли на штурм под прикрытием дымовых завес, а с башен лились потоки огня, преследовало его. Цивилизация, построенная на рабстве и дисциплине, получив в руки такое оружие, стала бы абсолютно непобедима. Его технологическая революция должна была остаться тактическим сюрпризом, а не стратегическим подарком врагу.

На четвёртый день к складу прискакал дозор Бренна с неожиданной вестью. Они обнаружили в горах, в пятнадцати милях к востоку, большую группу беглецов – несколько сотен человек, в основном галлов и германцев. И вел их, опираясь на палку, с перевязанным боком и мрачным, как грозовая туча, лицом