История Спартака - Сергей Свой

– Предвидел тактику, но не масштаб, – честно ответил Спартак, садясь на камень рядом. – Враг силён и умён. Он не бросается в бой сломя голову. Он хочет нас задушить.

– А твой план? Взять римский склад? Это опасно. Это именно то, чего он, возможно, ждёт.

– Риск есть. Но бездействие – верная смерть. Мы должны двигаться, должен быть трофей, победа. Армия, особенно такая, как наша, питается победой и надеждой. Голод и страх – её яды.

Вер кивнул, его мудрые, усталые глаза наконец встретились со взглядом Спартака.

– Люди боятся. Они шли за тобой к свободе. А теперь идут по выжженной земле, и паёк урезают, и за каждую кроху надо бороться. Они начинают сомневаться: та ли это свобода?

– Свобода не даруется, старик. Она отвоёвывается. И часто – у всего мира. Они хотели свободы от хлыста надсмотрщика. Я даю им свободу от Рима. Но чтобы получить её, нужно стать сильнее Рима. Хотя бы на время. А чтобы стать сильнее, нужно принять его правила: дисциплину, жестокость, расчёт. Играя в его игру, мы меняем сами правила. Склад – это не просто еда. Это знак. Знак того, что мы можем брать то, что принадлежит им, даже когда они пытаются всё спрятать.

Из темноты появился Бренн. Его лицо, освещённое снизу огнём, казалось высеченным из камня.

– Разведка вернулась. Склад есть. Называется «Горарий». Деревянная крепостица на каменном фундаменте, частокол, две башни у ворот. Гарнизон – вексилляция из Второго легиона, не больше двухсот человек. Но… – Бренн помялся.

– Но что?

– Подступы открытые. Рубят лес вокруг на полтысячи шагов. Заметят засадку издалека. И ещё… по дороге к складу видели свежие следы. Копыта. Много. Не менее всадников. Это не гарнизон.

Агенобарб, стоявший чуть поодаль, мрачно выругался.

– Кавалерия. У Красса её мало, он пехотный командир. Но он мог нанять. Вспомогательную конницу из фракийцев или нумидийцев. Или… это может быть авангард самого Красса.

Спартак встал. В его сознании, словно на экране ночного видения, начали складываться карты, силы, вероятности. Склад – приманка? Возможно. Но приманка слишком ценная, чтобы быть просто ловушкой. Красс педантичен. Он не стал бы жертвовать реальными припасами ради поимки банды беглых рабов. Нет. Скорее всего, он просто охраняет свои тыловые базы, а конница – его глаза и уши, мобильный резерв.

– Гарнизон знает о нашем приближении? – спросил он у Бренна.

– Не похоже. Охрана на стенах есть, но без особого рвения. Курят, болтают.

– Хорошо. Значит, кавалерия – отдельный манёвренный отряд. Они где-то рядом, но не в крепости. – Спартак обвёл взглядом собравшихся командиров. – Мы берём склад. Но делаем это не лобовой атакой. Мы делаем это тихо. И быстро.

Он детально изложил план, рождённый слиянием тактического гения римских легионов и методов спецназа двадцать первого века. Не штурм, а проникновение. Не массовая атака, точечный удар.

Главную роль отвели Дазию и его «специалистам» – бывшим пастухам, охотникам, скалолазам. Им предстояло под покровом ночи, используя рельеф и остатки невырубленного кустарника, подобраться к стене с самой тёмной, северной стороны, где, по словам Бренна, частокол был чуть ниже, а римляне, уповая на открытое пространство, несли наименее бдительную службу.

Тем временем, основные силы – тяжелая пехота Эномая и легкая пехота Бренна – должны были скрытно выдвинуться и залечь в готовности на случай провала или появления римской кавалерии.

Самой рискованной частью плана была диверсия. Спартак решил создать ложную цель. Небольшой отряд под командованием одного из доверенных галлов Бренна должен был имитировать попытку поджога с другой стороны, устроив шум и дав несколько дымовых шашек. Цель – оттянуть на себя внимание гарнизона.

Операция началась глубокой ночью, когда луна скрылась за облаками. Воздух был прохладен, пахло гарью и сырой землёй. Спартак наблюдал с небольшой возвышенности, рядом с ним стояли Агенобарб и Бренн. В руках у Спартака была сложная труба – примитивный ночной «дальномер», склеенный Леонтием из двух полых тростниковых стеблей. Практической пользы было мало, но вид вождя, всматривающегося в темноту через непонятный инструмент, укреплял миф.

Они видели, как тёмные тени – люди Дазия – бесшумно растворились в черноте перед стеной склада. Ни звука. Ни вспышки света. Минуты тянулись невыносимо долго.

Затем с южной стороны вспыхнул огонь. Неяркий, будто загорелась куча хвороста. Послышались отдалённые крики на латыни, тревожные окрики. На стенах склада замелькали огоньки факелов, побежали люди – гарнизон бросался к месту предполагаемой атаки.

– Теперь, – прошептал Спартак, хотя его никто не мог услышать.

И словно в ответ на его мысль, на северной стене, в темноте, мелькнуло быстрое движение. Один факел на сторожевой вышке вдруг качнулся и упал вниз, за стену. Больше ничего. Тишина.

Прошло ещё десять минут. Внезапно тяжёлые деревянные ворота склада с глухим скрипом приоткрылись изнутри. На мгновение в проёме показалась фигура и помахала факелом, описывая в воздухе широкую дугу – сигнал «путь свободен».

Эномай, не дожидаясь приказа, жестом повёл свою пехоту вперёд. Тяжёлые, но уже обученные шагать в ногу, бойцы двинулись к воротам быстрым маршем. Бренн со своими метнулся за ними, чтобы обеспечить прикрытие.

Спартак с небольшой группой конных спустился вниз. Внутри крепости царила тихая, организованная суматоха. Тела нескольких римлян лежали у стены, их перерезали одним точным ударом. Дазий, вытирая кинжал о штаны, доложил коротко:

– Пятеро на северной стене сняли. Ворота взяли без шума. Казармы блокированы. Часть гарнизона ещё на южной стене, смотрят на дым.

– Идеально, – сказал Спартак. – Эномай, очищай казармы. Без шума, если возможно. Пленных брать только центурионов и знающих что-либо. Остальных… – он сделал жест, не требующий пояснений. Война без правил. Римляне не брали в плен восставших рабов. И он не будет брать в плен тех, кто охраняет орудия их рабства. – Бренн, на склады. Инвентаризация.

Оказалось, что Красс или его нерасторопный префект подарили им целое состояние. Склад был забит под завязку: тысячи мер пшеницы и ячменя в глиняных пифосах, бочки с солониной, оливковое масло, уксус, сушёные овощи, сыр. В отдельном ангаре лежало оружие и доспехи: несколько сотен гладиусов разной степени сохранности, пилумы, щиты-скутумы, панцири, шлемы. Но главное – там были инструменты: пилы, топоры, лопаты, заступы, гвозди.

– Это лучше золота, – сказал Эномай, с благоговением проводя рукой по лезвию большой двуручной пилы. – Мы сможем строить, укрепляться…

Внезапно с южной стены раздался пронзительный свист – сигнал тревоги от дозорных Бренна.

– Конница! – закричал кто-то сверху. – С юга! Много!

Спартак взбежал на стену. В предрассветной мгле, со стороны, где горела их ложная диверсия, по равнине мчалась тёмная масса. Не менее трёхсот всадников.