В небе 1941-го - Михаил Дорин

Я включил тумблер аккумулятора и уже готов произнести «От винта»…

— Ёж вашу мать! — заорал кто-то.

Все резко вскочили со своих нар, не понимая, что происходит. А в это время по палатке скакал один из наших новых однополчан в военном нижнем белье — белой рубахе и кальсонах. Да так скакал, что чуть было не снёс буржуйку.

— Мышь египетская! Вон там! — показывал он на свою кровать.

Такого животного я не знаю, но любопытно, как же оно выглядит. Я быстро встал и подошёл к топчану, на который показывал испугавшийся товарищ.

Не сразу, но мне удалось разглядеть виновника столь быстрого пробуждения человека и всей нашей палатки. Он как раз уползал от нас в щель на улицу.

— Ну это не мышь, а змея. Скорее всего уж, — успокоил я парня.

— Да что она тут делает⁈ Я их не перевариваю с детства, — выдохнул он.

— Как так-то, Змейкин⁈ Ты и ужиков не любишь? — спросил капитан Переяслов, застёгивая пуговицы рубахи.

— А за что их любить? — надрывался парень, заглядывая под кровать и выискивая змею. — Точно нету, Андрей?

— Нету, — повторил я и повернулся к входу.

В этот момент в палатку вошёл Коровин с голым торсом, в галифе и сапогах. На шее у него висело белое полотенце, а за ухо воткнута зубная щётка на манер папиросы.

— Чего орёшь, Змейкин? Опять друзей увидел? — спросил комэска.

В палатке начали хихикать, но комэска сразу всех осадил.

— Тише. Надо помогать товарищу преодолевать страхи, — громко произнёс Василий Иванович.

— В кровать заползла. Как специально ко мне липнут.

— Правильно. Они своих издалека чувствуют. Ну раз никто не спит, то всем доброе утро! Подъём! — громко сказал Коровин.

Начался наш очередной день в запасном полку.

Расписание было плотным, так что с первых же минут после подъёма началась суета. Рабочий посёлок рядом со станцией Сейма никак не мог вместить всех прибывающих в запасной полк. Поэтому в огромном сосновом бору был разбит лагерь.

Всё как и на фронте. Те же палатки, «нужник» в виде прорытой траншеи с деревянной жердью, а столовая на открытом воздухе. Насчёт горячей воды можно и не заикаться. За кипятком вечером ходили к титану, который был на станции, а сегодня уже будем организовывать подогрев на костре.

Повсюду дымили полевые кухни КП-3–37, на верёвках сушились выстиранные подворотнички. И только уже чуть дальше от нашего лагеря начинали возводиться деревянные бараки для таких же приезжих на формирование.

После завтрака мы переместились на аэродром. Благо лётное поле находилось недалеко от нашего места проживания. На стоянке уже были готовы к сегодняшним тренажам и вылетами несколько ЛаГГ-3.

Выстроившись рядом с самолётом, командир полка Резников проверил всех по списку, и мы стали ждать наших инструкторов.

Теоретическую часть мы уже прошли. Была ещё предусмотрена проверка техники пилотирования на двухместном УТИ-4, но нас посчитали уже за опытных фронтовиков, и данный этап был пропущен.

Резников, которому предстояло взлететь первым, осматривал строй суровым взглядом.

— Я думаю, что все понимают, какие изменения нам предстоят. Сейчас вас в строю не хватает, чтобы укомплектовать и одну эскадрилью по действующим штатам мирного времени, — начал говорить Алексей Семёнович, прохаживаясь по песчаной почве.

Стоящий перед строем Бубнов вновь был с какими-то документами в руках. Видимо, сейчас нам зачитают новый штат и заново всех перераспределят. Хотя, и распределять-то некого.

А в строю тем временем, продолжались разговоры. Даже успел секретарь парторганизации обратиться к Храмцову.

— Товарищ старший лейтенант, у нас работа комсомольской организации встала. Надо как-то возвращаться.

— Ага, Виталич. Ты аж два дня назад газету нам читал. С тех пор у механиков бумага на махорку закончилась, — улыбнулся за его спиной Змейкин, отошедший от резкого утреннего пробуждения.

— Вот сегодня новый замполит появится. Ему и всё расскажешь. Он вам будет теперь газеты читать, — проворчал Виталий.

— А кто таков будет, Виталич? — спросил Коровин, стоящий во главе строя.

— Прислали. Вчера вечером меня Резников вызывал и представлял ему. Сейчас увидите его. Только он теперь не замполит, а комиссар… Идёт вон, — кивнул Виталий в сторону приближающегося человека.

К Резникову подошёл наш новый военный комиссар полка. Двигался он тяжело, но уверенно. На вид старше Бати, чем-то у них схожая фигура. У обоих крупный волевой подбородок и жёсткий, пронзительный взгляд исподлобья.

Комиссар был в обычной гимнастёрке и галифе защитного цвета. На рукавах вышиты те самые звёзды, а на петлицах красовались две «шпалы». Он подошёл к Резникову и Бубнову и поздоровался с каждым за руку.

— Товарищи, в наш полк назначен на должность военного комиссара полка батальонный комиссар Волгин Роман Тимурович.

Приветственных речей Роман Тимурович говорить не стал, а только обмолвился, что собрание проведёт позже.

В это время как раз начинались очередные полёты. Как только первые самолёты запустились, над полем поднялась настоящая песчаная буря.

— Тьфу! И как летать⁈ — возмущался Переяслов.

Так как аэродром располагался на песчаной почве, то и винты самолётов поднимали весь песок, что был на лётном поле. Песчинки скрипели на зубах и попадали в глаза, не давая возможности смотреть по сторонам.

Когда несколько ЛаГГов поднялись в воздух, стало попроще. В этот момент появились и наши инструкторы во главе с командиром запасного полка. После слов приветствия и напутствия как можно быстрее освоить новую матчасть, перешли к ещё одной процедуре — распределению личного состава согласно новому штату.

— Согласно директиве вышестоящего командования, полк переводится на новую структуру. Теперь у нас три эскадрильи, — объявил Резников.

Похоже, что нас начинают подгонять под новый штат, который будет узаконен только в августе этого года. А пока командование своим решением именно нашему полку «сбросило» структуру до трёхэскадрильской.

В следующие несколько минут Бубнов зачитывал список личного состава по эскадрильям. Лично для меня ничего не поменялось.

— Третья эскадрилья — командир капитан Коровин, — объявил Бубнов.

Василий Иванович вышел из строя и занял место командира эскадрильи.

— Командир звена — младший лейтенант Михайлов, — продолжал начальник штаба.

В подчинении у меня так и остались сержанты Вихров и Булкин.

После такого распределения оказалось, что все три эскадрильи имеют по… одному звену. У нас даже Храмцова повысили, и он теперь заместитель командира — штурман полка.

Когда вся официальная часть закончилась, мы разошлись к своим инструкторам. Я, Коровин и мои подчинённые отправились к нашему уважаемому Борису Владимировичу Гудкову. Это был весьма опытный лётчик-испытатель с Горьковского авиационного завода. В теоретическом плане он нас отлично подготовил к сегодняшним полётам.

Его привлекли к