Не буди Лихо - Александра Стрельникова

анахронизмами, требовавшими скорейшего пересмотра, была практически готова. Да что там! Если наконец-то остановиться и перестать ее перекраивать и править, так хоть сейчас на суждение критикам, а там, глядишь, и в печать…

Когда Николай писал ее, его смущало только одно. Ему казалось, что сам он слишком далек от реальной, насыщенной событиями людской жизни. О повадках водяных или кикимор и то больше знает, чем о том, что творится в преступном мире тех же островов. И на тебе! Словно накаркал! Брат убит… Служанка — милая хохотушка Наташа — тоже… Иван под следствием… А сам он чувствует себя жирным гусем перед Новогодними праздниками, который, по мнению хозяина, уже вполне созрел, чтобы отправиться под нож…

* * *

Сани, запряженные тройкой, Иевлев увидел издалека. Это было действительно потрясающее зрелище, и он остановился у развилки, поджидая и невольно любуясь несущимися во весь опор лошадьми. Никифор лихо осадил их, нарочно обдав стоящего на обочине человека снежной пылью, окутав теплым густым духом разогретых быстрым бегом животных.

— Садитесь, барин, — почти пропел он, все еще полный ветра и скорости.

— Зачем это?

— Барыня прислала. Она в деревне. Просит вас пожаловать. Садитесь, а то мне их не сдержать.

Поколебавшись, Иевлев забрался в сани, укрыл ноги пологом из медвежьей шкуры и небрежно откинулся на спинку. Но когда Никифор, разворачивая сани на узкой развилке дорог, заложил такой крутой вираж, что они едва не перевернулись, спокойствия поубавилось. А к моменту, когда впереди показалась деревня, Олег был уже совершенно убежден, что бородача подослали, чтобы элементарно покончить неудобного столичного гостя.

Когда же лошади как вкопанные замерли у добротной избы в конце улицы, появилось понимание совсем иного рода. Островной житель, ранее ничего подобного не испытывавший, Олег Иевлев осознал, что ездил он таким образом не в последний раз — ощущения были совершенно феерические. Никифор помог заезжему барину выбраться из саней и проводил его в дом. Там, в горнице, обнаружилась и Александра Павловна. Она уютно устроилась на лавке за столом и пила чай с редким в деревне, городским угощеньем — большими баранками. У самовара на хозяйском месте сидел седой как лунь старик с длинной окладистой бородой, в которой еще проглядывали темные пряди.

Иевлев присмотрелся, подмечая в нем нечеловеческие черты. Полукровка? И кто ж «наследил»? Впрочем, есть ли разница? Главное, держать ухо востро, когда имеешь дело с тем, кто, вполне возможно, обладает такими умениями и возможностями, что обычному человеку и не снились. И при этом человеческим умом и интеллектом, которые, в свою очередь, и представить было невозможно в голове у лесной нежити.

— Порфирий Иванович, — заговорила графиня, и Иевлев подивился тому явному уважению и почтительности, которые прозвучали в ее голосе. — Вот тот человек, о котором я вам говорила. Олег Федорович — друг Ивана Димитриевича. Он приехал сюда, чтобы найти настоящего убийцу Наташи. Но без вашей помощи ничего не получится. Сами знаете. Одна надежда на то, что в деревне что-то видели, заметили. Народ здесь наблюдательный, сметливый. Вы уж не откажите нам. Иван Димитриевич тогда рисковал жизнью из-за ваших деревенских ребятишек, заболел сильно, в больнице лежит, а теперь и в еще большей беде оказался — ведь убийство Наташи ему приписывают…

— Да, дела… — протянул старик, бросая быстрые испытующие взгляды на Иевлева. — Ну что ж, садись, островной гость, попей с нами чайку, коль не побрезгуешь.

Глава 26

Олег снял пальто и шапку, пригладил волосы и подсел к столу. Старик тут же налил ему чаю в большую чашку, расписанную сирин-птицами, пододвинул тарелку с баранками. Чай пили вдумчиво, в полном молчании. Иевлев с трудом сдерживался, чтобы не начать задавать вопросы, просто распиравшие его изнутри, но всякий раз ловил на себе строгий предостерегающий взгляд графини. Наконец старик отодвинул от себя блюдце, из которого громко прихлебывал дымящийся кипяток, вытер губы, огладил бороду и поднял на гостя взгляд:

— Так ты, значит, тоже в полиции состоишь?

— Я судебный следователь. В основном, убийства расследую. Потому что нет ничего важнее жизни.

— Дело говоришь, — раздумчиво кивнул старик. — А от нас чего узнать-то хотел? — Глафира, кухарка Николая Станиславовича Орлова, говорит, что недавно у Наташи Петренко появился новый ухажер — высокий темноволосый мужчина крепкого телосложения. Он исчез сразу после той ночи, когда, судя по всему, и произошло убийство. Меня интересует именно этот человек. И вот еще что… Наташа была красивой девушкой… Наверняка до того, как с ней закрутил этот молодец, у нее был кто-то другой. И, скорее всего, из местных… Быть может, всему виной простая ревность?

— Да, за ней действительно ходил наш деревенский парень. Васька Фролов. Однако она отвадила его до того, как появился этот, заезжий. А уж после, когда стало ясно, что девка-то от щеголя с этих ваших островов голову потеряла, Василий собрал манатки, да и подался отсюда.

— С островов?

— Многое на то указывало.

— А имя? Имя его не припомните?

— Он называл себя Григорий Строев.

— Называл себя?

— Именно так, барин. А еще говорил, что приехал торговать. Да вот только в деревне мы его почти не видели — все в поместье пропадал. Вот и смекай, какой из него торговец.

— Вы можете описать его внешность?

— К тому, что ты уже сказал о нем, добавить смогу мало. Зима нынче холодная выдалась — шапка у него меховая, лохматая, воротник на полушубке все время поднимал… Одно скажу: красивый малый, яркий, в самом соку. Не мудрено, что Наташка, пусть земля ей будет пухом, души в нем не чаяла. А теперь вот что, барин, сам я поговорю со своими. Если что новое выясню — человека к тебе пришлю. Так оно верней будет. Уж поверь мне.

— Хорошо, — со вздохом согласился Иевлев. — Спасибо.

Еще раз поблагодарив хозяина за угощенье и за обещанную помощь, гости уселись в сани и отбыли, провожаемые любопытными взглядами из каждого окошка, поверх калиток и от колодца. Статочное ли дело — господа сами почтили старого Порфирия. Пришли поклониться, просить помощи… Ведь ни для кого в деревне не была секретом цель приезда молодой графини Орловой и столичного сыщика с центрального острова к деревенскому старосте.

— Вы нашли правильный подход, Александра Павловна, — хмуро признал Иевлев, когда последний дом скрылся из виду. — Откуда такое тонкое знание психологии? Особенно с учетом того, что Порфирий этот явный полукровка. Кто отец-то? Или мать из лесов