Не буди Лихо - Александра Стрельникова

мучился — незастегнутый рукав рубашки постоянно вылезал и висел, как свиное ухо. До этого, как ты знаешь, я мерз в речке, грелся в деревенской бане, пил… Дальше не помню. Где я мог потерять ее — не знаю, но точно не возле тела Наташи! Вот все, что касается запонок.

— К сожалению, это только твои слова, Иван.

— Но ты мог бы проверить. Возможно, кто-нибудь обратил внимание… — тоскливо проговорил Чемесов.

— Конечно, проверю. Сегодня вечером я сам вылетаю на место.

— И прошу тебя, помни об этом неизвестном человеке… Я не врал, когда рассказывал о том, что услышал у себя под окнами. Поговори с людьми в деревне. Там народ внимательный, чужак в селе приметен…

— Я особо не рассчитывал бы на это, Иван. Вряд ли кто-нибудь из них станет откровенничать. Мужики с поверхности всегда предпочитают держаться в стороне от нас, жителей островов. Особенно, когда дело касается «барских» дел.

— Но ведь убили-то их, деревенскую девушку.

— Посмотрим. Дверь приоткрылась, и в нее заглянул Родионов:

— Тебе пора, Олег. Он еще слабоват для таких разговоров.

— Уже ухожу. Лечись, Иван. Как вернусь из поездки — побеседуем еще.

— Да, кстати, Олег. Пара той запонки, что была найдена возле тела бедняжки, лежит в моем саквояже, с которым я ездил в поместье Орлова. Как ты думаешь, стал бы я, вполне компетентный в искусстве расследования преступлений, оставлять ее при себе, если бы был убийцей и подозревал, где мог обронить столь весомую улику?

— Это опять-таки домыслы, Иван. Не факты.

Дверь тихонько затворилась за Иевлевым, и Чемесов успел заметить за его спиной в коридоре рослого городового, которому, судя по всему, и предстояло караулить основного подозреваемого в убийстве…

— Ничего, ничего… — Родионов похлопал друга по руке.

— Ты-то, хоть не веришь в этот бред, Юрка?!

— Конечно, нет, дружище. Конечно, нет. Все обязательно выяснится. Ты же знаешь Олега. Он въедлив, как ржавчина. Пока не докопается до истины — не отступится.

— Да, да… Но бедная девушка. Почему? Кто это мог сотворить?

Родионов покачал головой, вышел и вернулся через несколько минут, неся в руке шприц.

— Вот так, — проворчал он чуть позже. — Поспи-ка лучше, Ванюша, чем голову себе попусту ломать. Вот ведь беда какая…

* * *

В связи с весьма необычными обстоятельствами дела Иевлеву для поездки на место преступления был даже выделен служебный паролет: не новая, но скоростная и маневренная машина, не требующая для взлета и посадки специальной площадки с причальной мачтой, которой, понятно, в поместье Орлова не было. Так что он имел шанс оказаться на месте очень быстро, но тут заработала бюрократическая система. Короче говоря, сначала ему все равно пришлось посетить территориальное полицейское ведомство на поверхности и только потом, взяв с собой в виде обязательной нагрузки представителя местных властей, он смог отправиться к цели. Выделенный ему в подмогу дознаватель, который одновременно должен был выполнять при столичном следователе и роль писца, едва они взлетели, заснул и храпел всю дорогу, мешая сосредоточиться. К тому же Иевлев, с дуру одевшийся совсем не для поездки на поверхность да еще и в деревню, основательно продрог. От этого настроение его отнюдь не улучшилось, а все давно копившееся раздражение сконцентрировалось на вполне конкретном существе. Эта проклятая бабенка, окрутившая Ивана, словно притягивала к себе преступления!

Посадку пришлось совершить посреди заснеженного двора, а после лезть через сугробы к дому. Дознаватель (что значит местный!) в высоченных валенках чувствовал себя превосходно и торил дорогу. Иевлев же в своих ботиночках проклял все. И это при том, что шел он за своим «напарником» след в след.

На стук дверь отворил огромный бородач, в котором Олег по описанию Чемесова без труда узнал Никифора.

— Чего вам? — хмуро поинтересовался малый, окинув быстрым недружелюбным взглядом представителя местной власти, а после уперев свои маленькие глазки-буравчики в Иевлева.

— Не больно-то ты любезен, дружок. А что, хозяин дома?

— Где ж ему быть? Только вот ничего не говорил о гостях.

— А мы и не гости.

Бородач прищурился:

— Убивца, поди, искать будете? А почему не Иван Димитриевич?

Иевлев удивленно вскинул бровь:

— А почему ты считаешь, что именно он должен был заняться этим?

Никифор пожал пудовыми плечами:

— Его местные знают, кое-чем обязаны, а значит, говорить с ним станут. С вами — нет.

Выдав это, он развернулся и ушел в дом, оставив дверь перед рассерженным следователем отворенной — мол, поступай, как знаешь, а я тебе не помощник. Иевлев вошел, разделся, повесил пальто и шапку на вешалку, посмотрел на свои насквозь мокрые и ледяные ноги, но снять ботинки все же не рискнул — приличия не позволили. Дождавшись, когда сопровождавший его дознаватель тоже освободится от верхней одежды, он не спеша двинулся искать хозяев.

Глава 23

Графиню Олег застал в гостиной. Она стояла у окна, выходившего в заснеженный сад и, прижавшись лбом к стеклу, не мигая смотрела на что-то видимое ей одной. Окна комнаты выходили в сад, то есть в сторону, противоположную той, где совершил посадку паролет, так что появление чужаков в доме должно было стать для нее неожиданностью. Испытывая предвкушение и удовлетворение, Иевлев сел в кресло, повертел в руках какую-то безделушку, которую автоматически прихватил со столика, стоявшего рядом, откашлялся, а Александра так и не отреагировала на его появление. Казалось, она даже не дышала — такая скорбная неподвижность исходила от ее фигуры.

На мгновение Олегу даже стало жаль ее, но он прогнал это чувство. С карниза, проходящего как раз над окном, у которого застыла Александра, сорвался снег, и это вывело ее из задумчивости. Она вздохнула, обернулась, вздрогнула, даже отшагнув назад, но очень быстро взяла себя в руки и спокойно, так, словно они с Иевлевым виделись только накануне, произнесла:

— Здравствуйте, Олег Федорович.

— Здравствуйте. Вы, я вижу, совсем не удивлены?

— Нет. Мне почему-то казалось, что это будете именно вы. Это логично… Как себя чувствует Иван Димитриевич? Господин Мясников, — графиня коротко кивнула застывшему у стены дознавателю, — сказал, что он болен.

— Вчера опамятовался. Мы говорили.

— Я рада! Что ж... Я позову Николая Станиславовича?

— Нет, подождите. Я хотел бы сначала переговорить с вами, госпожа Орлова. — Пожалуйста, — Александра подошла и села в кресло напротив Иевлева. — Может быть, что-нибудь съедите или выпьете с дороги? И... мне кажется, или у вас