Не буди Лихо - Александра Стрельникова

— Мне не тяжело, — тихонько проговорила Александра, и, откинувшись на спинку сиденья, вопросительно уставилась на спящего сыщика.

Ее брови сошлись на переносице. «Что он имел в виду? С чего взял, что я…» — Александра не додумала, покачала головой и отвернулась. Казалось, даже она сама не заметила, что рука ее как бы невзначай легла на темноволосый затылок Ивана…

* * *

— Что произошло? Что с ним? — всполошенно квохтал Николай Станиславович. — Никифор, срочно поезжай за врачом…

— Врач тут ему не помощник, барин, — посмеиваясь, возразил тот.

— Откуда ты-то знаешь?

— Да уж знаем, барин, — серьезно уверил его Никифор. — Пивали-с.

Орлов перевел раздраженный непонимающий взгляд на веселую Александру. — Его напоили самогоном, Николай Станиславович, — ответила она на его немой вопрос. — Никифор прав — врач тут действительно не поможет ничем. — Чемесов пьян? Он же никогда не пьянел… — изумление Орлова было столь сильным, что Александра не выдержала и рассмеялась.

Глава 20

«Герой!» — с глубокой неприязнью думал человек, которого влюбленная Наташа знала как мелкого торговца Григория Строева. Он проводил глазами Чемесова, которого, с трудом растолкав, проводили в дом. Тот шел, одной рукой обнимая за плечи графиню, которую не захотел отпустить от себя, а другой опираясь на огромного Никифора, спотыкался и громко хохотал, потешаясь над собственной беспомощностью.

«Очень уж ты мне мешаешь, одноглазый. Одно слово — Лихо. Правильно говорят: «Не буди Лихо, пока оно тихо». А тебя, одноглазый, взяли и «разбудили» не ко времени дураки эти, — темные глаза наблюдателя недобро прищурились. — Неудачно… Ну да ничего…»

Он не любил убивать и старался избегать этого, если было возможно, но не теперь. Ставки были как никогда высоки. Речь шла об очень больших деньгах, и никто не помешает ему завладеть ими! Впрочем, для начала можно попробовать убить одним выстрелом сразу двух… гм... зайцев. И Григорий, улыбаясь, скользнул за угол к двери черного хода.

Он дождался, когда все в большом доме стихло — хозяин вернулся к своей работе, Александра пошла отдохнуть, а слуги занялись подготовкой к предстоящему обеду, и, неслышной тенью скользнув по лестнице, бесшумно отворил дверь комнаты Ивана Чемесова…

* * *

Александра, которая после всех треволнений тоже почувствовала необходимость отдохнуть, неожиданно задремала и проспала на удивление долго. Уже стало темнеть, когда она нарядная, насколько позволял траур, и немного взволнованная появилась на пороге кабинета Николая Орлова.

— Иван Димитриевич?..

— Спит! — торжествующе возвестил Николай Станиславович. — Это ж надо так надраться!

— Не было никакой возможности отказаться…

— Ладно, ладно! Не защищайте этого пьяницу, Александра Павловна!

— Вот он проснется, тогда и критикуйте!

— Проснется! Его уже весь дом будил по очереди! Где там! Только ворчит медвединой-берендеем и морщится.

— Никогда не поверю…

— Да вы сами попробуйте! Я уже попытался.

— Вот и попробую!

Не обращая внимания на смех за спиной, Александра вышла, быстро, пока решимость не выветрилась, поднялась наверх и постучала в дверь комнаты Чемесова. Никто не ответил. Прикусив губу, она повернула ручку и шагнула в полумрак. Дверь тихо хлопнула, закрываясь у нее за спиной, и только сейчас графиня осознала всю двусмысленность своего поступка. Она пришла в спальню постороннего мужчины и собиралась поднять его с кровати! Александра уже повернулась, чтобы выйти, но тут вспомнила насмешливое лицо Николая Станиславовича и, тряхнув головой, направилась к постели Чемесова.

— Для начала нужно зажечь свет, — чтобы не так смущаться, она заговорила сама с собой вслух.

Вспыхнул огонек, однако, когда Александра хотела поставить лампу на место, что-то упало с тумбочки на пол. Она присела — возле ножки кровати лежала одинокая запонка. Графиня долго искала вторую, но тщетно. Может, она еще раньше тоже упала на пол, а охочие до всего блестящего и яркого хухлики ее и уволокли? Все, что оказывалось на полу, они по негласной традиции считали своим и действительно могли... Расстроенная, Александра встала и только теперь взглянула на спящего Ивана.

Он лежал на животе, обхватив руками смятую подушку. Лицо было по-детски безмятежно. Желтоватый свет лампы бликами ложился на гладкую матовую кожу его плеч… Он спал без рубашки! Внезапно Чемесов заворочался во сне и что-то забормотал. Мышцы на его широкой спине и руках напряглись тугими жгутами, потом вновь расслабились…

Александра, словно проснувшись, резко выдохнула и опрометью выскочила в коридор, едва не налетев при этом на неторопливо шедшую куда-то служанку. — Наташенька, пожалуйста, разбудите Ивана Димитриевича! А то мне как-то неловко…

Улыбнувшись с хитроватым пониманием, девушка толкнула дверь и скрылась за ней.

* * *

Чемесов спустился вниз, мучимый стыдом и жуткой головной болью. К тому же куда-то подевалась одна запонка, а другую пару он с собой не брал, потому что честно не собирался задерживаться в поместье Николая Орлова дольше чем на день… И на тебе! Сегодняшнее утро после того, как он сел за стол в крестьянском доме, ухнуло, словно в колодец. В голове был слышен лишь далекий плеск — слабый отзвук событий. Такое случилось с ним впервые и надо же, чтобы именно сейчас!

В гостиной была только Александра Павловна. Николай, как обычно, отсиживался в своем кабинете. Графиня была какой-то скованной и отстраненной. Чемесов глянул на нее и вздохнул: «Силы небесные! Ну что я еще-то натворил?» И сам же себе ответил: «Болван! Думаешь, ей было приятно то, что ты надрался, как свинья? Тебе нужны еще какие-то причины для ее холодности?» Не сразу решившись, Чемесов все же подошел, чтобы поцеловать Александре руку и неловко начал извиняться за свое отвратительное пьянство, но та не дослушала его. Порывисто поднявшись, она отошла к окну и заговорила сама:

— Иван Димитриевич, вы должны объясниться!

— В чем? — холодея, выговорил Иван.

— Когда мы возвращались домой, вы сказали… — Александра повернулась и, стискивая руки, продолжила. — Откуда вы взяли, что я выхожу замуж за Игоря Викентьевича?

Чемесову стало жарко. Проболтался! Известно: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. А ведь он дал себе зарок ни словом, ни взглядом не дать ей понять, что он знает…

— Я… Прошу прощения, Александра Павловна. Наверно, вы хотели сохранить это в тайне, пока не кончится траур…

Александра затрясла головой и выставила перед собой узкие ладони, словно отталкивая от себя эти лишние слова.

— Я хочу знать, — с ударением на каждом слове произнесла она, — кто вам сказал это?

—