Не буди Лихо - Александра Стрельникова

— Я плохо знаю этого человека, хоть мы и родственники… Встретил бы на улице — не узнал. Он в курсе, что Саша теперь бедна, как церковная крыса?

— Да. Я выслушал гневную отповедь на эту тему. И потом, Николай, подумай сам, разве кто-нибудь станет убивать человека лишь в расчете, что тебе, может быть, потом удастся жениться на его вдове?

— М-да… Хлипковатое построение… Значит, Александра Павловна выходит замуж… Кстати! Это еще одно доказательство ее невиновности.

— Это как же?

— Если бы графиня была заинтересована в деньгах, она бы обратила свои чары на меня, а не на Игоря… — Николай засмеялся, явно довольный своей шуткой, а Чемесов вдруг призадумался.

— Кстати… Ты уж прости за прямоту, но кто будет наследовать тебе?

— Что? — Николай Станиславович отвлекся, успокаивающе гладя по голове вскочившую и зарычавшую старушку-борзую. — Видно что-то приснилось, Мушка, да? Прости, Иван, я не расслышал твой вопрос.

— Ты сам-то написал завещание?

— Странно, что ты об этом спрашиваешь… Только вчера отправил своему юристу. Здоровье у меня неважное… Я одинокий человек, Иван. Жениться — не женился, да и не жалею. Вот только о детишках иногда думаю… Ну да что уж!

— Так ты, что же, все завещал какому-нибудь приюту для бездомных собак? — Чемесов вытаращил единственный глаз, наблюдая за тем, как друг наглаживает борзую.

— Нет, — Николай принужденно рассмеялся. — Я, конечно, чудак, но не до такой же степени. Понимаешь, я подумал… В общем, мне показалось правильным восстановить справедливость.

— Что ты имеешь в виду?

— После моей смерти все эти деньги вернутся Александре Павловне. Так будет правильно.

Изумленный Чемесов не нашел, что ответить приятелю.

* * *

Круглощекая служанка Наташа, неслышно ступая, отошла от двери кабинета хозяина. Сегодня ей удалось подслушать очень важные вещи. Проклятая собака чуть было все не испортила, да и хухлики крутились рядом и пищали требовательно, но их удалось занять, пожертвовав на это яркую ленту, а с собакой все и так само собой разрешилось: барин решил, что ей просто что-то привиделось по старости.

Тихонько спустившись вниз, Наташа припустила чуть не бегом — Гриша уже наверняка ждал ее. Как же она была влюблена! Вся аж дрожала как осиновый листочек от одного его взгляда… Этот заезжий коробейник завладел ее бедным сердечком сразу, играючи и так крепко, что Наташа уже не вдумывалась в смысл его более чем странных просьб. Все в ней было направлено лишь на одно — угодить ему, заслужить одобрение.

Григорий уже действительно ждал ее, небрежно развалившись на постели в небольшой комнатке Наташи, расположенной в самом дальнем углу дома, за кухней.

«Как же он красив!» — подумала она с замиранием сердца и, приблизившись, села рядом.

— Поцелуй меня, душа моя, — промурлыкал он и притянул Наташу к себе.

Много позже, когда разгоряченные любовью они лежали, успокаивая дыхание, Гриша, приподнявшись на локте, спросил:

— Тебе удалось узнать то, что я просил?

Наташа, счастливо улыбаясь, прильнула к нему:

— А что я за это получу, миленький мой?

— Все, что попросишь, — нетерпеливо бросил он, впиваясь взглядом в лицо подружки.

Григорий понял, что ей удалось узнать нечто важное, сразу, едва она вошла в комнату, но не стал торопить события, решив сначала умаслить ее в постели. Тем более что он и сам был не прочь позабавиться. Как говорится — приятное с полезным, а девица оказалась горячей кобылкой… — Ну, говори!

— Я узнала, кому барин собирается оставить свои денежки!

— Собирается или уже оставил?

— Я толком не поняла — собака меня почуяла, но вроде он говорил, что уже послал документы к нотариусу.

— Отлично! И кто же счастливчик — будущий богатей?

— Да эта барынька, что сейчас гостит у него! Вот хитрющая оказалась! Двух недель не прошло, как приехала, а он уже собирается отдать ей все свои богатства. Понятно, если бы при этом замуж звал — он-то гриб-грибом, хоть и добрый человек, а она красивая, да по всему видать щучка…

Григорий, откинувшись на подушки, уже не слушал дальнейшие Наташины измышления и сплетни. Он узнал главное и никак не мог поверить в подобное везение. Его темные глаза прищурились.

«Теперь пора что-то решать с этой дурочкой и сматываться отсюда. Я и так тут слишком уж засветился, но дело того стоило! Подумать только! Александра! Это настоящее, чистейшее везенье! Даже не верится в такое! Ну, госпожа удача, и за что ты так любишь меня?»

Григорий самодовольно хохотнул и тут же почувствовал, как горячая рука любовницы вновь скользнула к его паху. Он сладко потянулся, позволяя ей ублажить себя еще раз — зачем отказываться от удовольствия, тем более что потом, быть может, достаточно долго, ему придется вести безукоризненно-добропорядочный образ жизни.

— На завтрашний вечер, ночь и весь следующий день я выпросилась в выходной, Гришенька. Мы сможем побыть вместе подольше, — просительно прошептала Наташа.

— Это будет просто чудесно, — откликнулся он, отвечая скорее своим мыслям, чем ее словам, и подмял девушку под себя, тиская молодое упругое тело.

Глава 18

Заснул Чемесов поздно, а проснулся рано, чувствуя себя измотанным и разбитым. Причем даже не потому, что ему было по-прежнему сильно не по себе от одной только мысли: он не на острове высоко в небе, а на поверхности. Терзало другое.

И все же, когда он, не одеваясь, подошел к окну, увиденное затронуло что-то в душе. Ночью, видно, шел снег, но сейчас ярко светило солнце. Деревья стояли все белые, кружевные. Небо синее, без единого облачка, поражало акварельной нежностью цвета. Сияющие на солнце металлические крыши и окна домов на парящих высоко над землей островах смотрелись какими-то невероятными яркими украшениями. И даже дирижабли, величественно плавающие от одной летающей глыбы к другой и вниз до поверхности из-за своих белых воздушных сфер, наполненных паром, казались чистыми и праздничными.

Чемесов вздохнул. На их фоне настроение самого Ивана казалось еще более мрачным. Эта ночь была мучительной. Он вертелся и тягостно вздыхал, прислушиваясь к ночным звукам незнакомого дома. К мерному сопению паровой машины, работавшей где-то в отдалении, возможно, в большой пристройке к барскому дому. К писку, смешкам и шуршанию малого народца, который ночью чувствовал себя особенно вольготно. К отчетливым шагам домового, обходившего свои владения. К храпу Николая, доносившемуся из его спальни дальше по коридору. К порывам ветра, который заставлял близкие деревья скрести ветвями по стенам и