Не буди Лихо - Александра Стрельникова

изголовья кровати — рядами сидели жихарки, хухлики и даже парочка игошей. Малыши были настолько обеспокоенными, что даже не попрятались, когда Анна Борисовна подошла, чтобы осмотреть хозяина дома. Чемесов весь горел, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Заботливую даму, склонившуюся над ним, он явно не узнал, назвав ее Александрой…

Анна Борисовна была немного знакома с врачом из городской лечебницы Юрием Родионовым и знала о его дружбе с Иваном Димитриевичем, а потому, не долго думая, отправилась прямиком к нему. Едва взглянув на друга, Юрий Николаевич послал за паролетом скорой помощи. Летучая машина зависла прямо над домом Чемесова, резкими взмахами решетчатых крыльев взбивая с земли снежные тучи. Это было опасно, но ситуация была острой, требовалось максимально быстро транспортировать больного на центральный остров, к медикам.

Очнулся Чемесов только через неделю. Впрочем, этого он, конечно, знать не мог, и когда вошедший в палату Юрий Родионов бодрым, специфически врачебным тоном пожелал ему доброго утра, поначалу принял это за чистую монету.

— Неужели прошла целая неделя?

— О да! Как тебя угораздило, дитятко великовозрастное? И куда Александра Павловна смотрела?

— Да я в воду упал…

— Знаю, знаю. Все знаю. Тут, брат, такое творится… — Родионов сделался очень серьезен. — Тебя все очень ждут, чтобы задать более чем неприятные вопросы. Я обязан теперь послать за Олегом, но имей в виду: если что, сразу зови меня, и я его выгоню. Ты еще слишком слаб.

— Да что случилось-то? — Чемесов попытался приподняться, но Юрий решительно толкнул его обратно на подушки.

— И думать не моги! Тебе еще лежать и лежать, если осложнений не хочешь. А будешь ерепениться — привяжу. Или стану потчевать снотворным. Так и знай!

Через час с небольшим в палату неторопливо вошел Олег Иевлев и, пододвинув стул, уселся рядом с кроватью:

— Ну что, Иван, как самочувствие?

— Скриплю потихоньку. Все бока уже отлежал.

— Я вынужден официально допросить тебя, Чемесов. Это касается обстоятельств твоего пребывания в поместье графа Николая Станиславовича Орлова.

Иевлев вынул из портфеля папку с бумагами, «вечное» перо и разложил все это на прикроватной тумбочке, сдвинув в сторону пузырьки с лекарствами.

— Что случилось, Олег? — спросил Иван.

— Вот это мы сейчас и будем выяснять…

Иевлев начал задавать вопросы, дотошно, буквально поминутно выспрашивая Чемесова о каждом его шаге, каждом слове, сказанном им в гостях у Николая. Последний вопрос дознавателя более чем удивил опытного Ивана.

— Когда ты последний раз видел Наташу Петренко?

— Наташу? Служанку?

— Да. — Что с ней? — единственный глаз Чемесова заледенел.

— Откуда ты знаешь, что с ней что-то случилось?

— Брось, Олег! Не первый год замужем.

— Сначала ответь на мой вопрос.

— Хорошо, — Иван тяжело вздохнул. — Видел я ее в последний раз перед ужином. Она пришла будить меня. А вот слышал… Слышал много позднее.

Иван кратко пересказал Орлову то, чему был невольным свидетелем.

— Ты видел этого мужчину?

— Нет. Шел снег.

— Я должен буду это проверить. А пока имей в виду. Ты находишься под арестом. У дверей твоей палаты поставят караул. А как только врачи это позволят, я буду вынужден перевести тебя в тюрьму. Так-то, Иван.

Глава 22

Чемесов изумленно воззрился на друга:

— Ты что, белены объелся? Уж не хочешь ли ты сказать… Да что случилось-то, наконец?

— Наталья Петренко была обнаружена недалеко от господского дома в поместье графа Орлова. Мертвой. Она была изнасилована и убита. Если быть совсем точным — задушена. Убийцей, судя по отпечаткам на ее шее и иным признакам, был не лесной житель, а человек. Крупный мужчина с очень сильными пальцами. Темноволосый — несколько волосков было зажато у нее в кулаке, и хорошо ей знакомый — с чужим она не ушла бы ночью из дома.

— И на этом основании ты заключаешь…

— Возле трупа была найдена мужская запонка. Твоя, Иван. Я сам опознал ее. Прости…

— И ты всерьез можешь думать, что я способен на такую мерзость?! Олег!

— Факты упрямая вещь, Иван. Кому как не тебе знать это.

— Вот как? Факты?

— Да. А они таковы: в тот день ты был мертвецки пьян, кухарка слышала, как под вечер ты на повышенных тонах разговаривал в гостиной с Александрой Орловой, которая перед этим была наедине с тобой в твоей спальне… — Даже если и так, что с того? — Иван уже почти кричал, чувствуя безумный гнев, совершенно бессильный, а потому особенно мучительный.

— Ты мог домогаться ее, не преуспеть и перенести свои пьяные желания на служанку, которая вошла в твою комнату сразу после графини… — Это не факты, Олег. Это домыслы, причем абсолютно бездоказательные… — Такова официальная версия, Иван. Я лишь пересказываю ее тебе. И, поверь, ситуация не доставляет мне никакого удовольствия. Я взялся за это дело только для того, чтобы помочь, как сумею.

— Тогда перестань городить чушь, убери свои официальные бумажки и давай думать, а не гадать на кофейной гуще. Надеюсь, ты-то веришь, что я не убивал ее и уж тем более не насиловал?

— Да. — Значит вот даже как, — протянул Чемесов, потрясенно вглядываясь в смущенное лицо друга.

— И ты, и я слишком долго возимся в дерьме, Иван, чтобы верить хоть кому-то. Сам знаешь — жизнь преподносит такие сюрпризы… Давай просто возьмем твою невиновность за основную версию расследования.

— Спасибо и на том!

— Итак? — Итак, то, что Александра Павловна была в моей комнате до Наташи, — для меня новость. Наверно, она пришла будить меня, но постеснялась и попросила Наташу, которой, собственно, это и удалось. Понимаешь, я спал, когда и если графиня заходила в мою комнату!

— Это может подтвердить только она, но никто не станет прислушиваться к словам женщины, с которой до сих пор не снято подозрение в убийстве… Которое, кстати, расследуешь ты! И это утверждение верно и для других фактов, о которых может свидетельствовать только она.

— Хорошо. Я учту это, — Чемесов устало потер лоб. — Как я понимаю, основным доказательством моей вины является найденная возле тела запонка. Я прав?

— Да. Все остальное — лишь косвенные улики, однако вполне работающие на главную.

— Когда я проснулся, на тумбочке возле кровати лежала только одна запонка, Олег. Это я помню совершенно точно, потому что взял с собой только эту пару и весь следующий вечер