Наследница 2 - Анастасия Парфенова

мальчишке я сохранить не позволю. Так и разошлись, слегка поцарапав друг друга бортами. А вот со старейшинами Сакар отношения у меня до сих пор совершенно чудесные. Очень душевные люди. Работать с такими — одно удовольствие. Не иметь с ними вовсе никаких дел — другое.

— То есть, — спросила я, пытаясь найти хоть какой-то смысл в услышанном ужасе, — то есть вся история с котлом и супом — это был такой ритуал? Чтоб добыть из той женщины сведения?

— Разумеется, — легко кивнула Айли. — Если поглотить частицу врага, можно присвоить себе его качества. Храбрость. Ум. Силу. Удачу. Или вот память. Всё тело, конечно, есть было не обязательно, хватило бы глаз или сердца. Но я хотела суженого своего впечатлить. В буквальном смысле — до колик сердечных и до кровавой рвоты. Чтоб понял, наконец, что такое есть Чёрный камень. Почему шутки с нами кончаются плохо. Так что съел разлюбезный муж всё, до конца. И отпустил меня — вместе с приданым.

Я просто не знала, что на это сказать. Вот это — моя мама? Вот эта абсолютно спокойный, заботливый, любящий меня людоед, родом из самых старых, самых чудовищных сказок?

— А по поводу юного Серафима не беспокойся: дома парню уже объяснили, кем на самом деле была его мать. И какие у неё на тайного сына имелись планы. Сакар, конечно, мальчишку толком воспитать не сумел, но старейшины в этой семье своё дело знают. Глупостей натворить не позволят.

Сакары с их заморочками меня сейчас, если честно, волновали лишь постольку-поскольку. Гораздо важнее была мама, что философски грызла креветку, сообщая: да, практикую ритуальный каннибализм. Что тут такого?

И в самом деле, что? Я не понимала даже, что чувствую в свете её откровений. Тем более не знала, что должна делать. Если надо взрослому человеку объяснять, почему других людей есть нельзя, то… то наверное, не надо ничего объяснять. Срочно переводить тему. Срочно!

— Можно ещё спросить? В Лицее всякое болтают. Я не всегда могу даже понять, о чём речь вообще, и было ли там оскорбление.

— Да?

Айли поощрительно улыбнулась. Подняла аккуратно пузатый чайник, разлила по чашкам свежий отвар. Вновь растёкся в воздухе запах облепихи и чабреца. Я вдохнула поглубже и невольно подумала: надо всё-таки попробовать тот пирог. Потянулась к тарелке.

— Вот, например: один придурок назвал меня дочерью Владивода. И не уколоть ведь пытался, не врал, а действительно так и думал. Почему? Это эвфемизм какой-то? Или парень просто на голову скорбный?

— А! Здесь всё просто. Я, если на официальный статус смотреть, являюсь наложницей Великого князя. Так что по закону, да. Ты — дочь Владивода и есть.

И вот тут-то я пирожком и подавилась.

Глава 10

Нет, стоп. Назад, давайте назад! Что это вообще сейчас было? Что она сказала? Кто я есть?

Какой ещё, к лешему, «официальный статус»?

— Наложница? — слабым голосом переспросила я. — Что ещё за… Мам, ты о чём сейчас?

— Ольга, ну я же тебе говорила! — она смотрела на меня, кажется, даже чуть раздражённо. — После Осеннего бунта, во исполнение договора, Владивод даровал мне свою личную защиту и подобающий статус.

— Статус наложницы⁈

— Официальной и признанной, да. С занесением имени в родословную, со своим теремом на Высоком дворе, с личными слугами, что привязаны жёсткими клятвами. Регалии положенные в сундуках где-то валяются. Всё, как подобает.

— Но… Но!

— А что ещё может означать «личная защита и статус»? Оль, ты же книги по этикету читала. Будь серьёзней.

Да. Читала. Но не на себя же примерять вот это всё! Что за дикость?

Хотя, если вспомнить те книги…

— Почему меня тогда называют княжной Белой ветви? — попыталась найти нестыковку я.

— Потому что закон — это прекрасно, но в родовых свитках указано: ты — дочь Бориса, внучка Белослава и правнучка Белого князя. Значение в конечном итоге имеет лишь то, что начертано кровью и силой, — мама с великолепной небрежностью пожала плечами. И отпила ещё чаю.

— То есть, с точки зрения местного общества моё появление означало, что… Что…

— Что Великий князь Владивод оказался в ситуации немного неловкой. И какой же случился скандал, ох, милая, ты бы знала!

Айли прищурилась весело и откровенно мечтательно. Затем, разом вдруг потеряв все улыбки, резко продолжила:

— На самом деле, в курсе моего статуса были немногие. Там важен был духовный аспект, покинуть тень Чёрного камня и стать ещё одним побегом на ветвях древа Владичей. Церемонию мы провели закрытую, официального объявления не было. Просто довели информацию до заинтересованных лиц: если те вздумают нападать на меня, получат открытый конфликт с Великим князем. Потом Айли из Чёрного камня исчезла, даже была похоронена и какое-то время в принципе числилась мёртвой. Потом вроде как и вернулась, но сообразно статусу себя не блюла: не сидела в запертом тереме, поступила на службу. В результате ситуация сложилась двусмысленная.

«Двусмысленная!» Это так теперь называется?

— Ещё стоит учесть: те, кто о моём положении знают, наполовину убеждены, что и по крови ты наследница Владивода. Просто Великий князь решил таким вот замысловатым способом окончательно прибрать к рукам Белый удел. Закрепить его за своими потомками. Чушь, на самом деле: любой, кто увидит слепок твоей энергетики, чётко различит наследие Белой ветви. По крови и силе ты дочь Бориса. В этом нет ни малейших сомнений.

— Но ведь данные медицинских обследований доступны не всем. Не так ли?

Мама улыбнулась одобрительно и даже гордо, явно довольная такой прозорливостью.

— Верно, родная моя! Зришь прямо в корень. Личное дело твоё, включая анализ энергетических слоёв, видели: сам Владивод, пара сотрудников в его Тайном приказе, да руководство Лицея. Постепенно информация утечёт на сторону, но поверят ей не сразу, и, полагаю, не все.

Я не глядя нащупала кружку. Хлебнула судорожно, не чувствуя вкуса.

— И меня сейчас — что? Могут счесть наследницей престола?

— Разве что очень побочной. Владивод, однако ж, имеет полное право назначить тебя наследницей специальным указом. И, знаешь, вариант этот взбодрил всех просто необычайно! Как я и говорила: великолепный скандал. Аж вспомнить приятно.

Я схватилась за голову. Хрипло спросила:

— А папа знает?

— Борис? Разумеется. Когда стало между нами складываться что-то серьёзное, я всё ему в подробностях выложила. О таких вещах договариваться надо на берегу, мой дружок. На будущее — запомни.

— И он… не возражал?

Айли посмотрела на меня очень ровным и пристальным взглядом. Разом всплыл в памяти тот разговор, когда мне объяснили, что мама и папа разводятся, а детям