Наследница 2 - Анастасия Парфенова

помещение распахнулась, и внутрь вихрем влетел старейшина Адигор. На сей раз седые волосы его были забраны в жёсткий узел на затылке, вдоль линии скул угловато тянулась рунная вязь, а сам целитель облачился в строгий угольно-чёрный мундир. Я моргнула. Всё никак не могла привыкнуть к тому, что в этом мире врачи не носили белых халатов, и отличить их можно было скорее вот по такому, чёрному на чёрном шитью.

— Все здесь? — обратился старейшина к целителю рангом пониже, что шёл за ним следом. Я, приглядевшись, опознала в нём того, что сегодня лечил нас после тренировочных схваток. Лейб-медик Хеду глянул на четыре увесистых папочки, что держал в руках, затем взглядом пересчитал нас с ребятами.

— Да, это последняя группа. Выходцы из тяжёлых миров. Есть проблемы с определением линий наследования.

— Хм!

Адигор окинул нас цепким взглядом. И внимание его задержалось не на единственной здесь княжне (как, честно говоря, я ожидала), а на Лиде. Подошёл к девочке, придирчиво осмотрел её лицо, не прикасаясь, впрочем, руками.

— Это не шрам от инициации, — постановил старейшина. — Почему не свели?

Медик без слов протянул ему раскрытую папку, Адигор вчитался. Глянул снова на Лиду. Вернулся к таинственным документам.

— Ну, это посмотрим ещё, — пообещал он неизвестно кому недовольный тоном. — Сейчас займёмся тем, для чего мы здесь собрались. Господа лицеисты, сегодня ваша группа приступает к изучению древних языков и наречий. Поскольку ранее подобного опыта вы не имели, объясню, как всё будет происходить. Учить незнакомый язык с ноля, зубря лексику и пытаясь разобраться в грамматике — долго и сложно. Рано или поздно это вам всё равно предстоит, но сейчас мы испробуем иной способ. Ваша кровь, как и кровь любого живого существа, хранит память о предках. Вот их-то мы о помощи и попросим.

— Нет у меня никаких таких предков!

Конечно же, пионер Дима просто не мог промолчать. Наставница Евгения и пальцем не шевельнула, но, непостижимым образом передала впечатление давящей на затылок угрозы.

— О, молодой человек, — развеселился вдруг Адигор, — родители нашли вас на грядке с репой? Бывает, бывает. Но чтобы в тяжёлом мире?

— Нет! То есть, у меня не было предков здесь! В Озёрном пределе.

— Скорее всего, были, но это сейчас совершенно не важно. Где-то, когда-то, какие-то пращуры положили начало вашему роду. Даже если не знаете сейчас имён и историй, будьте уверены: хоть каким-то языком ваши предки владели. Древнеславянским, древнекарельским, латынью — на данном этапе точный выбор значения не имеет. Мы попытаемся вытянуть первый попавшийся диалект, любой, который окажется близок. Поднимем наружу, познакомим ваш разум с новым способом формулировать мысли. Это не больно, не опасно, не страшно. Но какое-то время вы можете почувствовать себя очень странно. Не переживайте, методика отработана. От неё давно уже не сходят с ума.

Вот последняя реплика точно была в столь вдохновляющей речи лишней!

Я больно прикусила изнутри щёку, прикидывая, какие есть пути отступления. Окна узкие, и на них — ажурная вязь решёток. Доступ к двери перекрыт Евгенией из Талых Глубин, неспроста, должно быть, занявшей столь стратегическое положение. Загнали в угол и заперли, ироды!

— Действовать будем так, — продолжил объяснять Адигор, — сейчас вы по одному, начиная с самого младшего, пройдёте ритуал пробуждения крови. Затем полежите пару часов в палате, придёте в себя. Уроки для вас на сегодня закончены, заданий для самоподготовки тоже не будет. Постарайтесь расслабиться вечером, не перегружайте на ночь внимание и память. Если будет что-нибудь сниться, попробуйте запомнить. После завтрака встретимся, посмотрю на вас, и дальше занятия по расписанию. Все всё поняли?

Мы нестройно прогудели что-то согласное. Видно было, что ребята тоже волнуются.

— Наследник Медного утёса, прошу за мной.

Старейшина стремительно прошествовал в сторону расположенной в глубине смотровой двери — мощной, обитой железом, более всего напоминающей створку огромного сейфа. Лейб-медик Хеду перехватил поудобней папки, взял за плечо замешкавшегося Михаила и повёл вслед за старшим целителем. Бронированная дверь бесшумно захлопнулась у них за спиной.

Что-то всё это мне чем дальше, тем меньше нравилось.

Ждать пришлось около получаса. Лида с Димой о чём-то вполголоса спорили с нашим куратором. Я присела на кушетку, открыла своё расписание. Идущий сейчас урок там обозначен был обманчиво безобидным: «Древние языки». А вот дальше, и в графы учебных часов, и на свободное вечернее время, красными чернилами было вписано: «Отдых. Отдых. Отдых». Завтра утром первым занятием также значились «Древние языки». Место проведения: амбулатория. Преподаватель… Ха! Старший целитель Лицея, приказной советник Адигор. Примечание-звёздочка: никому более данные занятия проводить не дозволено. Попытка нарушить регламент повлечёт наказание, вплоть до разбирательства судебного дела лично Великим князем.

Ну конечно! «Методика отработана!» «Не больно, не опасно, не страшно!» Так мы и поверили.

Над ухом тихо прочистили горло. Я вздрогнула, вскинула голову. Рядом обнаружился лейб-медик Хеду.

— Ольга из Белой ветви, ваша очередь. Пойдёмте.

Да ёлки же палки! Я даже не услышала, как отворилась дверь «сейфа». И шагов не услышала, хотя за окружающей обстановкой следила. Дежурный лейб-врач у нас что, на полставки ниндзя работает?

Закрыла дневник, поднялась на ноги. Расправив плечи и ступая как могла твёрдо, шагнула за толстую, многослойную дверь.

И оказалась… кажется, правильным термином будет «ритуальная палата». Как операционная — только ритуальная, да. Огромная лампа, заливавшая всё вокруг ярким светом, была очень похожа. Вместо высокого стола — ровный каменный пол, покрытый многослойным узором.

— Палантин и форменную фибулу снимите. Шнуровку корсета ослабьте. Артефакт, полученный при инициации, можно оставить. На вас есть зачарования, которые выполнены не членами семьи? Или не были ими лично, из рук в руки, подарены?

— Защита на платье вышита мастером Каариной из Шалгу. В левом рукаве хранятся лицейский дневник, книги, учебные артефакты.

— Расширение пространства тоже сделано Шалгу?

— Нет. Рукава вышивала моя мать, Айли из Чёрного камня.

— Тогда можно оставить. Регалии лицеистки в них же и уберите. Становитесь в центр. Лицом на север, да, прямо напротив меня.

Старейшина Адигор стоял на одном из лучей начертанной на полу фигуры и быстро, но внимательно читал листы в кожаной папке. Кажется, изучал моё личное дело. Вот бы тоже в него заглянуть, а?

— Постарайтесь расслабиться и думать о своей семье — тех её членах, что вызывают родственные, тёплые чувства. Больше ничего от вас в этом ритуале не требуется. Стойте, не двигайтесь, думайте о близких людях.

Адигор захлопнул папку, не глядя перебросил её ассистенту. Посмотрел мне прямо в глаза. И начал речитатив.

Больше всего это, честно говоря, напоминало горловое шаманское пение. Что-то, навевающее