Наследница 2 - Анастасия Парфенова

руку, поймала кончиками пальцев нить, пустила по ней волну силы. Волокна вздыбились, наливаясь сталью и прочностью, обращаясь в режущие недобрые струны, и я хлестнула ими, со всей дурной мочи.

Противник спокойно позволил себя спеленать. А затем перехватил льняные путы когтями — и по волокнам побежала встречная волна колдовства. Морозного, зимнего, злого. Ударило стужей, отбросило прочь, заставив руку повиснуть плетью.

Нить, что совсем недавно ещё, до последнего волокна была безусловно моей, превратилась вдруг в чужую, ледяную ловушку.

— Хватит, пожалуй, — сказал инструктор, небрежным движением плеч возвращая себе человеческий облик. Обрывки нитей, осколки льда и лужи воды вспыхнули синим пламенем и исчезли. — Всё что нужно я на сегодня увидел. Танцы? Гимнастика?

— Танцы. Но только в детстве, сейчас давно уже бросила, — с тех пор, как родители развелись, и мама не могла больше со мной заниматься.

— Двигаетесь вы неплохо, пространство вокруг контролируете, есть зачатки боевого предвидения. Но драться при этом не умеете от слова «совсем». Я вижу зёрна того же таланта, которым славен был княжич Борис — и вижу, что дар этот совершенно не развит. Не понимаю, о чём Лесник думал, откладывая обучение, но теперь оно уже и неважно. Нам в любом случае предстоит много работы. Садитесь, княжна.

Оценка, выданная наставником, была справедливой, но очень уж бой получился обидным. Против меня обратили моё собственное колдовство. Унизительно, наглядно, насмешливо. Придётся признать: Лесьяр при желании мог поступить куда жёстче.

Ничего подобного мне признавать не хотелось.

Я отвесила несколько деревянный поклон, поблагодарила наставника за его мудрость и вышла с площадки. На негнущихся ногах приблизилась к поймавшему мой взгляд целителю Хеду, в ответ на его властный жест протянула поцелованную обморожением руку. Кончики пальцев я почти не чувствовала и сейчас с изумлением уставилась на изъеденную чёрными пятнами плоть.

Лейб-медик хмыкнул, обмакнул в походную тушечницу тонкую кисточку, единым стремительным взмахом начертил на пострадавшей ладони какой-то символ.

И вот тут-то я всё снова почувствовала! Чуть не взвыла, баюкая повреждённую руку. Через несколько секунд боль унялась, и я с недоверием пошевелила чистыми, без травм и обморожений пальцами. Благодарно поклонилась врачу, но тот уже отвернулся, наблюдая за новой схваткой.

На площадке пионер Кузнецов довольно-таки умело отмахивался острогой от гигантского волка. Тварь размером с хорошего такого телёнка насмешливо скакала вокруг, скаля длинные, острые зубы. Суставы её, кажется, гнулись так, как настоящим псовым не снилось.

Дима — рослый и жилистый для своих неполных пятнадцати лет, физически развитый. В ските, где его учили, навыкам самообороны явно уделяли много внимания. Острога в руках мальчишки буквально порхала, металл на зазубренных остриях тёк и прямо на ходу менял форму. Вот резкий выпад — и сорвавшиеся с вил раскалённые капли летят прямиком в волчью морду.

Я недоумённо моргнула. Подошла, стараясь не шуметь, к скучавшей на трибунах Евгении, опустилась с ней рядом. Схватка внизу только ещё набирала обороты, Лесьяр явно давал парню шанс показать, но что тот способен, и Дима в ответ по-хорошему удивлял.

Пионер-то наш, как выяснилось, целый кладезь разных талантов. Ясно теперь, почему его выходки терпят.

Я следила за боем, болела за земляка и надеялась, что он хоть раз съездит по нагло улыбающейся волчьей морде. Мастер боя стремительным, невесомым прыжком преодолел половину площадки, оказался за спиной ученика, картинно замер. И тут… Димка даже оборачиваться в сторону угрозы не стал. Просто металл, венчающий его оружие, снова потёк, выгнулся тончайшей, расплавленной струйкой. И ка-ак хлестнул! Не всякая девчонка-гимнастка так ловко с лентой управляется, как товарищ по фамилии Кузнецов — с жидкой сталью. Вслепую, стремительно, точно — и волку прямо в глаза!

Тварь отшатнулась. А Дмитрий уже развернулся и подтянул обратно к себе ленту живого металла. Железо сжалось, уплотнилось, блеснуло отточенной кромкой, и вот в руках у Димки внушительных размеров коса. Он взмахнул ею, привычно и ловко, и воздух наполнился тихим свистом.

Я аж дёрнулась, порываясь не то вскочить, не то вовсе зааплодировать. Сидевшая рядом Евгения наградила сей порыв неодобрительным взглядом.

А на морде волка, что наблюдал за сверкающим танцем лезвия перед собственным носом, отчётливо отразилось: «Так, порезвились и хватит». Чудище рвануло, теряясь смазанной тенью. Дмитрий вылетел из круга в одну сторону, коса — в другую, и бой был закончен.

Тут я всё же захлопала, и Лидия тоже. Кузнецов, с какой стороны ни смотри, показал себя вполне достойно. Было правильным это отметить.

К оглушённому пионеру подошёл целитель, а волк повелительно махнул хвостом, призывая на площадку Михаила из Медного утёса.

Миша вошёл в сияющий, очерченный полупрозрачными голограммами круг, встал напротив мастера боя. Щуплый, совсем ещё мелкий ребёнок с тонкой шеей, вихрастой головой, пустыми ладонями. Вот какие ему вообще схватки, они здесь совсем с ума посходили? Я медленно поднялась на ноги, готовясь вмешаться…

И тут волк дёрнулся. С треском, со странным, похожим на взвизг криком рванул в сторону, упал на плечо, перекатился, меняя форму. А вот лапы его остались стоять на прежнем месте. Слоистые, надломленные, в мелких крошках и трещинах. Каменные. Из плоти и крови ставшие вдруг выходом грязно-зелёной скальной породы.

Это что, Мишка противника попытался в камень живьём превратить? А наставник — просто оторвал от себя поражённые ноги и продолжил бой как ни в чём не бывало?

Лесьяр и правда продолжал схватку. Он был теперь странным гуманоидным существом, не то гигантским насекомым, не то инопланетным пришельцем — что-то такое гибкое, быстрое, чему место на широком киноэкране, но никак не в реальной жизни. Кер-мет, злой дух, обитающий в восточных лесах и способный облечься плотью. Мы читали о них, но наглядно Евгения этих существ не показывала.

Тварь рванулась так быстро, что движения было не уловить. Но всё ж опоздала: Михаила на месте не было. Мальчишка словно выцвел, растаял, растворился в воздухе, чтоб проявиться в другом конце зала. Смотрел он настороженно и неуютно. Зелёные глаза на бледном лице казались осколками малахита.

Наставник снова пошёл в атаку, и я сжала в тревоге кулаки. Однако даже поглощённая зрелищем, отчётливо ощутила, как вздрогнула сидевшая рядом Евгения.

Учительница вытащила откуда-то обшитую кожей книжку, что напоминала наши дневники с расписанием, только потолще. Стремительно пролистнула, вчиталась. И резко, как-то подозрительно напряглась. Я повернулась к ней и наткнулась оценивающий и не очень-то дружелюбный взгляд.

— Наставница?

— Княжна, — официально, ровным тоном обратилась ко мне Евгения из Талых Глубин, — вас просят подойти в кабинет директора.

— А, — очень содержательно ответила я. — Прямо сейчас?

— Да. Я вас провожу.

Досадно.