Наследница 2 - Анастасия Парфенова

хмурый, циничный, абсолютно не впечатлённый творящимся вокруг идиотизмом взгляд мне уже довелось видеть — под землёй, в окружении гвардейских щитов, в огромном полузатопленном зале. Незнакомый врач и тогда был в щегольском чёрном мундире и с иголочки выглаженных форменных брюках. В них стоял на коленях прямо в мутной кровавой жиже, шипел беззвучно сквозь зубы и латал сквозную дыру в груди моей мамы.

Залатал, что характерно. Дело своё лейб-медик явно знал на «отлично».

Я медленно села, затем, опираясь на предложенную Лесьяром руку, поднялась на ноги. Вокруг живописно валялись столь же бесчувственные тела одногруппников. Целитель окинул меня на прощание пронзительным, измеряющим взглядом и склонился над Михаилом.

Грудь болела. На затылке, судя по всему, будет шишка. Вдохи я делала медленные и неглубокие, стараясь не напрягать диафрагму.

— Если вы не умеете двигаться в длинной юбке, смените фасон платья, — довольно сухим осуждающим тоном укорил меня наставник по ближнему бою.

Ха. Да с удовольствием! Но на одеяниях с подолом, подметающим пол, настояла, причём очень решительно, мама. И дело здесь оказалось вовсе не в моде, и не в дворцовом этикете, как можно было подумать. Точнее, в нём тоже, но не напрямую.

— Наставник, прошу простить неуклюжесть этой ученицы. Я надеваю платья закатного кроя, чтобы научиться правильно их носить. В том числе и в моменты, когда придётся защищать свою жизнь.

Подозреваю, что по этой же причине нас четверых выгнали сегодня на спарринг как есть, не проинструктировав, не дав переодеться для боя. Хотели оценить, как двигаемся и как ведём себя без подготовки, в привычной жизни. Вынуждена признать, что этот экзамен я провалила с прямо-таки оглушительным треском.

Лесьяр хмыкнул:

— Вижу, дополнительные занятия вам будут необходимы. Что ж, мы их устроим.

Я медленно, стараясь всем видом своим излучать благодарность, ему поклонилась. Нашла взглядом потерянный в схватке клинок, с трудом подняла его, осмотрела, вернула в ножны.

Ребята тем временем тоже приходили в себя. Пионера Диму шатало, у Лиды зрел огромный, чуть ли не на пол-лица свежий фингал. Учитывая, что вторую скулу и щёку пятнал след от ожога, вид девочка имела весьма неприглядный. Мишка чуть прихрамывал, но, что удивительно, хныкать даже не думал. Очень он взрослый и сдержанный всё-таки для своих восьми лет. Видала я первоклашек, только-только пришедших в школу и пребывающих первые дни в явном шоке. Любой из них после такого «экзамена» сидел бы, размазывая по лицу сопли и слёзы, а то и вовсе днями напролёт рыдал в углу, не прекращая. Михаил из Медного утёса только морщился, да смотрел в сторону наставников исподлобья. И это… наводило на размышления, пожалуй. Был ли самый юный наш одноклассник действительно, по-настоящему юн?

Впрочем, все тайны Михаила из Медного утёса являлись также тайнами его рода. Лезть в них без причины было просто опасно.

— Я посмотрел на вашу групповую работу, — громко сообщил нам Лесьяр. — Комментировать не буду, вы и сами всё понимаете. Теперь — индивидуальные схватки. Так, вы трое — присядьте пока. Княжна Ольга — в позицию.

Я сглотнула. Медленно вышла на середину площадки.

Двигаться было больно. На самом деле, вот эта короткая, очень наглядная в своей неравности схватка показала ещё и разницу между иллюзиями и реальной опасностью. Евгения из Талых Глубин материал доносила великолепно и нас не щадила. После уроков её голова трещала, под партами мерещились хищного вида тентакли, а разум машинально классифицировал их по свойствам, повадкам и уязвимым точкам. Но не было такого, чтоб после наведённых иллюзий ныли помятые рёбра.

Расслабились мы. Привыкли, что как бы страшен ни казался противник, морок растает, раны исчезнут, и всё будет как прежде. И вдруг! Схватка резко стала совсем-совсем настоящей.

Наставник расслабленно выплыл на площадку, встал напротив. Любопытствующим, немного нечеловеческим жестом склонил голову набок.

Я же оружие доставать не спешила. Всё равно ведь пользоваться толком им не умею. Вместо этого запустила ладонь в рукав, нащупала бутылку с водой, лёгким движением даже не пальцев, а мысли сняла с неё крышку. Тряхнула запястьем, выпуская влагу на волю.

Вода поднялась вокруг не струями и не хлыстами — туманом, мельчайшими каплями, лёгкой и свежей взвесью. Окутала меня, заслонила объёмным, многослойным щитом. Развернулась в пространстве дополнительным органом чувств.

Я размеренно, отстранённо дышала. Это было, пожалуй, на грани доступного в данный момент контроля. А может, вовсе за гранью — неразумно применять в схватке технику, которую едва-едва тянешь. Но не то, чтоб у меня было, из чего выбирать. Использовать силу в бою всегда сложно.

Отец говорил: если речь пойдёт о жизни и смерти, в драку вообще не вступать и дурью не маяться. Врагов просто топить. Сразу, выплеском всей доступной мне силы, пробить защиту противника и залить водой лёгкие. Не сомневаться, не думать: жертву, если что, целители потом откачают.

Но спарринг — это не смертельная схватка, а чтоб продавить щиты умелого воина…

Не Хозяина же Холодной Воды мне тут призывать. Хватит на сегодня позора.

Мастер ближнего боя медленно, с видимым одобрением улыбнулся. Лицо его вдруг поплыло, форма утратила чёткость. Пальцы вытянулись — нет, это были уже длинные, чуть искривлённые когти, на которых недобро поблёскивал лёд. Кожа покрылась тёмными пятнами обморожения, спутанные волосы на плечах смёрзлись сосульками, из тронутых инеем губ вырывалось дыхание стужи. Утопленник, да не простой — а затянутый под лёд и ставший затем зимним призраком. Таким, что совсем, вот совсем не боится воды! От присутствия её становится только сильнее.

Ах ты ж!.. Инструктор!..

Я рванула в сторону, утопленник ринулся на меня, и под ногами его влага застывала тонкой прозрачной гладью. Плевать, сколь волшебно создание, законы физики должны работать. Лёд — скользкий, а чем быстрее движется тело, тем больше инерция, так ведь?

Нет, вовсе не так. Тварь развернулась на сияющем зеркале как хоккеист-чемпион, скорость погасила мгновенно. Ударила в бок, затем в спину. Зарубка на память: погибшие подо льдом на льду могут передвигаться совершенно свободно.

Я, пользуясь подаренным водной взвесью чутьём, от ударов уходить успевала, но ясно было: продлится это не долго. Нужна была хоть какая-нибудь атака. Один удар нанести, чтоб не проиграть совсем уж всухую.

Вновь увернулась, скользя надо льдом немногим хуже зимнего призрака. Взмахнула рукавом, выпуская клубок льняных, некрашеных нитей. Лишь вчера спрядённый моими руками моток запрыгал над полом, разматываясь. Вокруг упыря, вверх, под плечом, петлёй, спутать ноги. Наставник, должно быть, позволил мне завершить задумку: не верю, что не мог он выпутаться из столь примитивной ловушки. Я вскинула