Наследница 2 - Анастасия Парфенова

Я посмотрела на площадку: Мишка уже сидел на полу, из ноздрей у него текла кровь, а рядом колдовал медик Хеду. Лесьяр, уже в человеческом облике, стоял над головой насупившегося ученика и что-то решительно выговаривал. Четыре каменные волчьи лапы на полированных досках сиротливо ожидали, пока их с пола сметут в совочек.

Всё самое интересное прозевала. И поединок Лиды тоже, видимо, пропущу. А я очень хотела посмотреть, как сражаться будет опасная, жгучая, ядовитая Лидия. Подозреваю, стиль боя у неё необычный.

Наставница поднялась на ноги и, видимо, что-то заметив (а скорее, не заметив) в моём лице, уточнила:

— Вы не выглядите удивлённой.

— Я подавала прошение о встрече. Уже три дня как. Видимо, в расписании директора Всеволода неожиданно образовалось окно.

— У вас есть вопросы по обучению? — очень ровным тоном поинтересовалась мой личный куратор в Лицее.

— О! Нет, — я поспешила заверить наставницу, что не намерена писать на неё неожиданных кляуз. — Просто необходимо обсудить с господином директором один личный вопрос. Как со старейшиной моего рода.

Кажется, такая формулировка сделала только хуже. Евгения из Талых Глубин смерила меня долгим, нечитаемым взглядом и отвернулась.

— Что ж. Следуйте за мной. Нас уже ждут.

Я в последний раз посмотрела на решительно шагнувшую в сияющий круг Лидию, и, подобрав юбки, двинулась вслед за наставницей.

Глава 8

Евгения вывела меня на центральную лестницу, что было вполне предсказуемо. Но затем свернула она не к роскошнейшим полуподвальным палатам, из которых открывался тайный ход в ритуальные залы, а наверх, в венчающую здание изумрудную башню.

Это что же, новый директор сменил кабинет?

Вспыхнувшая в душе радость была столь сильна и в то же время абсурдна, что я чуть не споткнулась. Придерживая подол, поспешила по укрытой красным ковром лестнице и лишь через три пролёта догнала ожидающую меня учительницу. Евгения из Талых Глубин, в строгом мундирном платье, в элегантных серьгах и с безупречной причёской, нетерпеливо постукивала каблуком у высоких дверей. Дождавшись, пока я выдохну и хоть немного приглажу волосы, окинула придирчивым взором. Видимо, после недавних боёв и валянья на полу внешний вид мой не гармонировал с гордым званием лицеистки. Наставница недовольным движением бровей намекнула, что надо бы затянуть потуже корсет — благо участие в этом процессе горничной было необязательным. Я сосредоточилась на шнурах, которые месяц назад сплела своими руками, коснулась силы. Аккуратно, чтобы не сдавить ноющие рёбра… Готово. Учительница скупо кивнула, бросила сверху пару лёгких иллюзий и лишь затем ударила в причудливый дверной молоток.

Скрывавшееся за резными створками помещение встретило острым приступом дежавю. Похоже, раззолоченная приёмная переехала из подвала, совсем не претерпев изменений. За высоким столом, как и прежде, восседал господин Родимов: в вицмундире, с пенсне… и, нет, он сбрил-таки бакенбарды! Меня накрыло приливом благодарности за это отличие от навязчивых воспоминаний. Тут же решила про себя: чистые щёки директорскому секретарю необычайно идут!

Родимов, при нашем появлении вежливо поднявшийся на ноги, вдруг закашлялся. Прочистил горло:

— Приветствую, дамы. Госпожа Евгения, благодарю, что так быстро откликнулись. Вы можете быть свободны…

— Я подожду.

— Как пожелаете. Присядьте, сударыни. Ольга Борисовна, директор вызовет вас буквально через минуту.

Я поклонилась и присела на краешек одного из многочисленных стульев. С любопытством покосилась на заваленный графиками и схемами стол. Как обстоятельно объяснила Соня, Родимовы были почтенной семьёй менталистов, и Ростислав в этом тесном кругу считался подающим надежды молодым мастером. Не во всяких-разных чтениях мыслей, астральных путешествиях и прочих глупостях, а в настоящем искусстве: контроле над собственным разумом. Это был, формулируя в привычных мне терминах, обитающий в хрупком человеческом теле суперкомпьютер, залитый от макушки до пяток чистейшей магической силой. Ростих Родимов тянул на себе всю административную рутину Лицея, причём успешно вывез период безвластия, когда прежний директор столь драматично покинула пост, а новый ещё приглашён не был.

Расписание, формирование групп и назначение кураторов, контроль учебных пособий, порядок на территории. Если учесть, сколь чудные вещи творились с пространством и временем в аудиториях, задача перед секретарём стояла нешуточная. Кто-то из учителей вёл по три-четыре урока одновременно, кто-то из учеников умудрялся посещать лекции у преподавателя, что уже пару лет как покинул стены Лицея. Весь этот хаос был связан в единую, не постижимую для внешнего взгляда систему, и жесточайшим образом контролировался через личные ежедневники.

В общем, щурящийся сквозь пенсне и сияющий чисто выбритыми щеками молодой человек был не последним чиновником в крепости Гнева. Да и в табели о рангах для своего возраста поднялся довольно серьёзно. С Ростихом Родимовым необходимо было дружить!

Я послала в сторону господина секретаря сияющую улыбку. Тот чуть глубже откинулся в кресле (совершенно случайно отодвинувшись от меня подальше). Снова прочистил горло:

— Проходите, Ольга Борисовна. Директор ждёт вас.

Ох. Уже?

Я поднялась на ноги, сделала в сторону господина Родимого поспешный книксен, и подошла к высокой двери. Сердце колотилось где-то в районе горла, в такт ему пульсировали помятые рёбра. Руку протянуть не успела: створка раскрылась сама. Медлить дальше было нельзя. Я вскинула подбородок и шагнула на встречу со Всеволодом Владичем по прозвищу Воронёнок.

Первой мыслью было: да это же логово! Второй: нет, скорее гнездо хищной птицы. В центре — пустой, изгибающийся подковой стол. Вокруг него теснились тумбочки и шкафы, на которых в живописном беспорядке сложены бумаги, книги и свитки. Стены же… Я против воли повернулась, оглядываясь.

Новый директорский кабинет расположен был в квадратной каменной башне, и по всему периметру здесь шли окна: узкие, точно бойницы, очень высокие. На стенах меж ними развешены картины без рам. Будто восточная каллиграфия: украшенные красивыми шнурами полотна. Но изображены на них не мудрые изречения и не суровые лики предков — а гуляющие по горам котики.

Точнее, тигры.

Я пригляделась: да, точно тигры! Серьёзные, сердитые, толстые — и очень забавные! Они спали, потягивались, карабкались ловко по скалам, прыгали с веток, трогали лапками воду в ручье. Один, особенно гордый, тащил в зубах выловленную где-то золотую волшебную рыбку.

Кое-где полосатые кошаки нарисованы были прямо на стенах: первый выглядывал из-за рамы, от другого торчал один только хвост, третий, похоже, поверх окон просто-напросто спал, свесив лапу. Сам хозяин кабинета обнаружился тут же: стоял, держа в левой руке палитру, а в правой — кисточку. Ещё одну кисточку, видимо, запасную, сжимал в зубах. Увлечённый художник прямо по влажной штукатурке дорисовывал тигру хвост (и то, что под хвостом), полностью сосредоточившись на столь важном деле.

А это точно хозяин кабинета? С