Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

потолка они росли такие же, как во входном зале, а на стенах идентичны грибам из переходов осквернённого города, только сейчас у них шляпки не перекручены, а вполне себе милой округлой формы.

Мы больше часа шли по проходам между залами-поселениями первого подземного этажа. Дворфы в проходах работали, вытаскивая из пещер-грибниц куски грибов различных форм и расцветок, а иногда даже целые ножки или шляпку. Живности в проходах я не видел, только разок показалась упряжка волов, тащивших какие-то глыбы камней. И, конечно же, всюду росшие грибы освещали проходы тёмным желтовато-белым светом.

На втором подземном этаже мы вновь пошли вглубь горы. Меня по-любому ведут к царской обители, но путь слишком долгий. Пытаются меня запутать, если я попробую сбежать? Скорее всего.

— Я так и не понял, а к чему вы вообще готовитесь? — спросил я у Барката, пройдя очередной зал-поселение. В каждом из них я видел штабеля досок и груды камней около домов.

— Гдо братарат, — гордо выпалил Баркат. Шедший впереди старик через плечо покосился на Барката и тот, низко кивнув, замолчал.

Спустя несколько часов переходов между этажами мы пришли в зал, в котором половина зданий — круглые или квадратные, но широкие и стоят чуть поодаль от других, ограждаясь каменным забором. В зале вообще не лежало штабелей досок или груд камней, на улочках практически не было детворы, а женщины наравне с мужиками носили оружие и доспехи.

— У них что-то будет, хозяин, — Соя дёрнула меня за край куртки. — Как в городе, давно. Ну, у них война была. И здесь так же. Много разумных с оружием.

— Думаю, мы очень скоро обо всём узнаем, — я показал девочке в конец улицы, где находился спуск на третий этаж.

Мы пришли в зал практически идентичный залу из осквернённого города: в его конце ворота и проход в царскую площадь, а между высоких колонн висят каменные гобелены с изображением дворфов и их богов. Соя взглядом показала мне на рисунки, что они вот прям очень похожи на виденные нами ранее, но отличие всё же было. На одном из гобеленов пауки обучали дворфов делать не магические чаны, а покрытый рунами инструмент. А на последнем гобелене пауки сражались с огромными птицами.

Мне не понравилось, что нам с малышкой не завязали глаза или как-то иначе отгородили от вида гобеленов. Вряд ли бы дворфы так просто показали их прочим разумным, а что вообще говорить про ксата и девочку из якобы тёмных эльфов с рабским ошейником?

Но ещё больше мне не понравилось, что нас мимо картин и расписных ковров на стенах вели чётко в царский зал. Около украшенных витиеватыми рисунками дверей стояли дюжины групп дворфов с гримуарами и кинжалами на поясах, они безразлично ко всему смотрели прямо перед собой. Там же стоял отправленный ранее охранник Шгаира. К нему, сразу после жеста Следящего, отошли оставшиеся охранники с подчинёнными Барката. Они посмотрели на своего главного с невысказанной мольбой. Баркат мельком кивнул им и закусил губу, будто готовился лишиться головы.

— Ты… это таскаешь с собой всегда? — Шгаир показал мне на Сою.

— Без этого прилипчивого брелка мне неуютно, — я положил руку на макушку девочки. — Она будет со мной.

— Она? — старик с усмешкой осмотрел девочку взглядом, каким смиряют собачье дерьмо на дороге. — Будь готов, ксат, что из этого помещения ты выйти живым не сможешь.

— Если это зависит от твоего настроения, то меня хватит на три десятка таких как ты.

— А если нас не тридцать, а сорок?

— Тогда я тридцать заберу с собой, — мой голос звучал крепко, его пропитывала запредельная уверенность. Шгаир хмыкнул в густые усы, и огрубевшими пальцами пригладил десятки косичек бороды, собрав их в небольшой пучок.

— Приходящий ксат ваших миссий дерзить нам не смеет, в отличие от тебя.

— Кто бы к вам ни приходил, но он отвечает не за себя, но и за других ксатов. Я здесь один, — я погладил девочку по голове, — и говорю только от своего лица.

— Тогда будь добр говорить по делу, — старик перевёл взгляд на свой гримуар и посох, потом посмотрел на моё оружие. — Никто из нас не хочет пользоваться всем этим.

Шгаир кивнул дворфу в необычной робе. Серая, поверх неё надет чёрный фартук, а рукава и подол украшены цветной вышивкой. Тот постучал в дверь, на ней моргнули печати из рун и соединяющие их линии. «Чувство магии» показало пятнадцать ярко светящихся звёздочек в зале за дверьми. Их открыли с другой стороны одетые в такую же серую робу дворфы, и они же закрыли её за нами, предварительно выйдя в коридор. На полотне вновь моргнули печати и линии, магически отрезая зал от остального города.

В конце зала, на возвышении, каменный трон с полукоконом из паучих лап абсолютно такой же, как и в осквернённом городе. На стенах тканевые гобелены и магические светильники в изысканных золотых оправах. И пятнадцать дворфов в центре зала, большинство седые и с гримуарами и посохами, но некоторые молодые со смоляными, русыми и даже блондинистыми волосами и бородами. И у всех они заплетены и украшены совершенно по-разному.

— Умоляю тебя, Шгаир, не говори, — один из седых дворфов с гримуаром недовольно подбочился, говоря на своём родном наречии, — что ты собрал нас здесь, чтобы мы посмотрели на ксата и… это, — дворф полным отвращения взглядом показал на Сою.

— Что значит «это»? — у говорившего дворфа спросил другой, но с чёрными волосами и бородой, закрученной в густую косу. И он был единственным, кто вообще не носил оружия, когда как у других хоть меч или топор, но висели на поясах.

— Первый за двести лет магос, оказался с причудами. Он ошейник на троптоса нацепил.

— Это его заботы, куда и на что цеплять ошейник, — дворф с чёрными волосами отмахнулся. И с намёком посмотрел на Шгаира. — Надеюсь, ты собрался нас всех не потому, что соскучился.

— Так может быть и соскучился, ваше величество, — сухим голосом проскрипел Шгаир, ухмыльнувшись. Он достал трубку и начала забивать её табаком. — Последний раз мы виделись…

— Два дня назад, старый балбес, — рассмеялся один из седых дворфов из толпы. — Ты постоянно что-то таскаешь с собой, всякую гадость, например, — дворф подошёл к Шгаиру и взял у того табака для своей трубки. За ним ещё парочка курящих подтянулась, а к образовавшейся толпе пришли остальные и заговорили о всякой фигне, не касавшейся ни меня, ни моих слов про магию.

Я аккуратно отвёл Сою в сторону от смолящей толпы великовозрастных идиотов. Понятное