Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

молча, да и они особо не разговаривали ни с нами, ни между собой. Только разок Баткар спросил, откуда мы вообще путь держим. Маловероятно, что у кого-то из этой четвёрки есть «Детектор лжи», но я всё равно уклончиво ответил, что наш осознанный путь начался от Поля Слёз. Все дворфы аж ошалело встали посреди дороги. Они не могли поверить моим словам, но я отшутился, сказав, что доля магоса и не такого предполагает, да и к долгим переходам мы привыкшие. Патрульные многозначительно переглянулись, но ничего больше не сказали.

Через какое-то время Соя аккуратно спросила у меня, почему дворф говорил на языке нутонов и ратонов, а не использовал родной язык. Вряд ли в патрульных набирают дворфов, в совершенстве знающий язык нутонов и ратонов. Но Баткар говорил без запинки, и его подчинённые прекрасно меня поняли. Я, конечно, могу спокойно изъясняться на их языке, но лучше это сохранить в тайне.

К позднему вечеру мы пришли к одному из крайних поселений. Нас заметили на подходе и послали встретить дворфийского паренька, у него даже борода не успела проклюнуться, а кучерявый чепчик волос задорно раскачивался на ветру. Парень ошеломлённо уставился на мои морщины, его взгляд наполнялся ненавистью — но стоило Баркату заговорить, как парень тут же со всем вниманием и почтением уставился на главного патрульного. Баркат на родном языке приказал сообщить главному семьи парня, что необходимо организовать ужин, ночлег и провоз до города. Парень не пытался что-то узнать или спросить, а тут же убежал в поселение.

Дворфийские дома на предгорных холмах сложенные в форме башенок, нередко в пять этажей с низкими потолками: на первых этажах держат скотину, а уже на следующих готовят еду, живут, и вещи с припасами хранят. Нас расположили в одном из домов на четвёртом, последнем этаже. Обставленный мебелью и с толстыми ворсистыми коврами на стенах и полу, дававшими небольшую прохладу после летнего пекла на улице. Хозяин дома накормил нас ужином с мясом и овощами, и вместе с семьёй постоянно раскланивался Баркату с его бойцами. Нам с Соей тоже отвешивали поклоны, но на девочке внимания не заостряли, а на меня смотрели с едва скрываемым презрением. Домочадцы всё время молчали, говорил исключительно хозяин дома, да и то, только чтобы спросить о наших желаниях, вдруг чего-то надо принести. Я тогда подумал о добром кувшине вина, но одёрнулся.

В первый год на материке скверны мне иной раз было сложно справиться с приступами нестерпимой боли: организм и сознание требовали алкоголя. Мне хотелось набухаться до состояния амёбы, особенно сильно было желание в первый месяц. Но постепенно приступы ослабли, и даже сейчас не хочется напиться. Только иногда руки немного дрожат, когда волнение накатывает, да эта проклятая змея в кошмарах снится, но в остальном я более-менее в порядке.

Глава 3

Часть 2

Утром мы двинулись в город на повозке, запряжённой двойкой низкорослых волов. Они ниже своих равнинных собратьев, но гораздо шире, а задние ноги у них так вообще с огромной выпирающей под кожей мускулатурой. Но ещё более странно, что повозок с лошадьми на дороге встречалось кратно меньше, чем с волами. Так ещё и лошади низкорослые с вытянутым крупом. Коров я вообще нигде не видел, зато в избытке овец, отавами в сотни голов перегоняемых с пастбища на пастбище

Соя сидела рядом со мной, стараясь не ёрзать лишний раз. Ещё вчера, зайдя в дом и поднявшись на четвёртый этаж, нам удалось выкроить минуту и быстро отыскать в вещах её старую куртку с одной парой рукавов. Соя за последние года отвыкла прятать нижнюю пару рук, да и я забыл этот момент, но нельзя показывать, что девочка — троптос. Иначе нас обоих разорвут живьём. Но и так я ловил на себе достаточно полных ненависти взглядов, некоторые проходившие мимо дворфы аж останавливались и долго провожали повозку, насылая проклятья и желая мне побыстрее сдохнуть.

У барбакана цитадели Баркат отпустил мужика с повозкой. Тот поспешно уехал, а мы проторчали около ворот долгих полчаса под жарящим солнцем. Соя всё время обмахивала себя ручками и очень радовалась, когда я взмахивал плащом, нагоняя ветерка. Мы поднялись в гору на метров семьсот, на такой высоте должно быть сильно прохладней — но, нет, жарит даже сильнее. И даже в такую погоду дворфы с окрестных поселений тащат на своих горбах мешки с зерном или всякую утварь, или ведут за верёвочку несколько овец, собираясь всё это продать. И смотрят на вход в город с каким-то потаённым желанием то ли побыстрее закончить начатое, то ли чтобы им позволили жить внутри.

Баркат все полчаса оголтело спорил с главным стражником, с гримуаром на поясе и искренним неверием во взгляде и жестах. Баркат не говорил, какую именно информацию я хочу передать Бдок Гакдар, каким-то Следящим, но настаивал, чтобы нас пропустили внутрь. Стражник едва ли не смеялся тому в лицо, но вскоре сдался, согласившись лично проводить нас и напомнить Следящим о процедуре дознания.

— Нас проводят, — Баркат показал мне на вход в город.

— А потом ещё с таким же стражем препираться, и ещё, и ещё. Так я попаду внутрь в лучшем случае через неделю.

— Не будет этого, — Баркат гневно хлопнул по корешку гримуара. — Нас представят главному управляющему первого этажа. Он проведёт тебя куда надо.

— Отлично. Хотелось бы закончить всё до вечера. Я помыться хочу с долгого пути, — Соя аккуратно дёрнула меня за край куртки. — И не только я один.

За входным туннелем, украшенным рисунками дворфов за повседневными занятиями — практически город со скверного материка. Те же ступеньки и пологий пандус к широким улицам города, те же ячейки домов и группы ячеек с узорами и письменами на стенах. Только вместо низкорослой бочкообразной нежити — низкорослые дворфы. Они торопились по своим делам и живыми ручьями заполняли улицы. А потолок закрывали свисающие с него грозди круглых грибов, росших искривлёнными зонтиками. Они каким-то образом цеплялись за камни и вгрызались в них мицелием, ножка гриба чуть опускалась и тут же закручивалась, чтобы круглая жёлтая шляпка смотрела чётко вверх. Из места закругления в ножке рос следующий гриб, а внутри каждой шляпки такие же прожилки, как и в грибах из переходов в осквернённом городе. Даже из шляпок растут кисточки круглых плодов таких же, как в переходах. Но этих потолочных грибов в осквернённом городе нигде не было.

Мы только опустились на первую ступень лестницы, а