Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

Я дождался, когда монстр отвлечётся: он повернул голову в сторону входа, будто что-то слушая. Я сразу выскочил из-за кустов и активировал «Рывки», быстро сокращая расстояние. И прицелился в орука. Я на бегу сначала запустил «Магическую пращу», обездвижившую монстра, и пятёрку «Магических копий». На последней орука дёрнуло, его руки с четырьмя жирными пальцами расслабились, и двухметровая туша звучно ухнула об землю. Из-за стены раздалось кашляющее похрюкивание с какой-то вопросительной интонацией. На него никто не отозвался. Последовало ещё одно похрюкивание, оставшееся без ответа.

Раздался истошный хриплый визг. Я как раз в этот момент добежал до входа и приложил руку к гримуару. Оставалось малое: зачистить три длинных дома и примерно тридцать свиноподобных монстров. Несложная задача. Какие-то монстры выскакивали из домов и тут же падали замертво с аккуратными дырочками в головах от «Ледяного копья», другие замирали от «Магической пращи» и расстреливались магией. Зачистка проходила совсем уж легко, как избиение невинных младенцев, пока из центрального дома не выскочила огромная туша в четыре метра высотой, её тело закрывали перевязанные между собой кольчуги и пластинчатые доспехи. Поросячьи глаза орука горели жаждой крови, а все три пары клыков отломаны и в пеньки вставлены по кольцу или серёжке с драгоценным камнем. В кулаках размером с мой живот орук держал массивный двуручный меч и такой же топор.

Монстр зарычал и бросился на меня. Активированная «Концентрация» сжала мир вокруг меня, обострила сознание, очистила чувства. Я «Рывком» рванул к оруку. Его поросячьи копытца моргнули жёлтым и вдавились в землю, он собирался «Рывком» броситься ко мне. Я «Рывком» отскочил в сторону. И заблокировав брошенный в меня меч, он протяжно звякнул о чёрное тело посоха, от мощного удара у меня аж руки затряслись. Орук рванул ко мне, замахиваясь огромным топором.

Я крикнул во всю глотку. Орук не остановился, но его на мгновение пробрала лёгкая дрожь. Мне этого хватило. Когда рука орука замерцала зелёным, кулак окрасился красным и топор с неестественной быстротой помчался к земле — я «Рывком» рванул вперёд, оказавшись чётко между ног монстра, и прыгнул дальше, вместе с этим как можно сильнее замахиваясь набалдашником посоха с активированным «Костеломом». Яйца орука лопнули с чавкающим звуком, он взвизгнул, по инерции упал на колени, схватился за причиндалы и, сгорбившись, уткнулся мордой в землю. Я вскочил на его спину и «Пронзающим ударом» в затылок заглушил жалобные визги.

Оставалось несколько живых монстров, забившихся в угол в главном доме, и один поджидавший прям за дверью. Детёныш, размером едва дотягивающий мне до живота, выскочил с жалобным визгом и длинным кинжалом в руках. Я лёгким движением посоха выбил кинжал из жирных лап. И потянулся к поясу. Детёныш упал на колени и завизжал, из его поросячьих глаз брызнули слёзы. И он тут же замолк, когда уже мой кинжал пробил его голову. А следом сдохла такая же мелочь, жавшаяся друг к другу в углу дома.

Первое, что я сделал после убийства монстров — хорошенько осмотрелся. В трёх зданиях чего только не лежало из натрофеенного: оружие в бочках, кучи свёртков тканей у стен и все полы застелены в три слоя узорчатыми коврами, измызганные нанесённой с улицы грязью. И в нескольких сундуках всякие украшения, золотая и серебряная утварь, и монеты. Но из логова я вынес всего лишь рулон крепкой серой ткани, небольшую шкатулку с драгоценными камнями, золотыми кольцами и серьгами. И голову главного орука, или же орука-капитана. Не знаю, почему именно этим монстрам дали названия, соответствующие военным званиям — но чем старше, опытней и сильнее орук, тем больше у него отрастают клыки. Сначала у оруков только два нижних клыка, потом добавляются два верхних, потом ещё два нижних, и так пока не отрастут все шесть пар с каждой стороны. У убитого мною монстра три пары — он довольно старый, лет двадцать, не меньше. Но клыки орук себе отламывает, когда становится главным в логове, а украшения в пеньки зубов вставляет, когда его отпрыски основывают собственное логово. И чем больше украшений, тем больше отпрысков справилось, а у этого монстра в каждом пеньке по два кольца.

Тканью я обернул добытую бедренную кость чёрного дракона и кожу, пряча их. И голову орука в подобие кулька повесил на кость. Соя, услышав, что мы отправляемся дальше, обрадовалась. И поблагодарила за зачистку логова. Потому что монстры нападали на караваны и вредили разумным, а теперь не будут. Мне бы хотелось узнать, откуда в девочке столько «человеколюбия», но это знание мне никак не поможет.

* * *

К началу пятого дня мы вышли на дорогу. Она протянулась между предгорных холмов рядом с бурной рекой, потоком шумящей по каменистому дну. Соя шла около воды и по руслу реки пыталась угадать, как и куда та завернёт после очередного холма. И практически всегда ошибалась, потому что петляла река раскрученной лентой для гимнастики. Как и дорога. За многие десятки, если не сотни лет телеги укатали приличную колею в грунте и в дожди дорогу всяко размывает в кашу. А ещё, изредка, на обочинах попадались брошенные остовы повозок где относительно целые и с отбитым бортом, а где рассыпавшиеся в труху. И в нескольких местах — воткнутые в землю мечи и копья как показатель опасных участков дороги, окроплённых кровью высших разумных.

В полдень мы остановились на вершине одного из холмов. С него особенно хорошо видна россыпь предгорных селений впереди и серые пики гор. По склону одной из гор серпантином поднималась дорога и змеёй прятала голову во входном барбакане цитадели с башнями на углах. По дороге катились редкие повозки с запряжёнными в них низкорослыми волами и коренастыми возницами за поводьями, а по обочине в город и из него шли дворфы с поклажей за спиной, или же тащили за собой тележки.

— Хозяин, смотрите, — девочка взглядом показала мне на склон нашего холма. К нам поднималась четвёрка дворфов. Они в стёганых камзолах и со стальными нагрудниками, два дворфа с молотами и щитами, один с коротким практически игрушечным луком, а четвёртый с гримуаром и кинжалом на поясе.

— Не удивительно, — я показал Сое на предгорные поселения далеко впереди. — К самому крайнему мы придём к позднему вечеру, а там сутки пути — и город дворфов.

— У них,