Бесплодная истинная для распутного дракона - Леона Эльсворд

- А если камень молчит?

Дорн ответил:

- Значит, ты ему не нравишься.

Я начала проводить приемы для жителей каждую четвертую утреннюю смену. Не потому, что хотела изображать правительницу. Потому что люди приходили. С просьбами. С жалобами. С благодарностями. С семенами цветов. С хлебом. С маленькими подарками для «нашей принцессы».

Одна старушка принесла мне вязаную шаль.

- Чтобы не мерзли, деточка. На утесе ветра злые.

Я взяла шаль обеими руками и поблагодарила так серьезно, что она прослезилась.

Мила потом сказала:

- Вы понимаете, что теперь половина острова начнет вам что-нибудь вязать?

- Значит, зимой мы будем готовы к диким морозам.

В тот же вечер в саду посадили первые новые цветы. Я решила, что Ольцегу нужны не только стены и дороги. Ему нужна красота. Живая, простая, доступная всем.

Мы с Агатой, Милой, девочками и несколькими местными женщинами вышли в сад после обеда. Земля была влажной, мягкой. Дом будто заранее подготовил клумбы вдоль главной дорожки.

Вейла держала корзину с луковицами.

Ниоль пыталась посадить сразу три цветка в одну ямку.

- Им будет веселее, - объяснила она.

Агата рассмеялась.

Я опустилась на колени и взяла маленький росток с серебристыми листьями. Как только мои пальцы коснулись земли, по саду прошел мягкий свет. Цветок распустился сразу. Потом второй. Третий. Женщины ахнули. Вейла захлопала в ладоши.

- Принцесса сажает луну!

Я рассмеялась.

Но внутри почему-то защемило сердце.

Глава 38

К концу месяца Ольцег уже нельзя было назвать мертвым островом. Он был еще ранен. Но жил. В порт заходили корабли. На рынке звучали голоса на разных языках. Рыбаки возвращались в море. Вечерами в домах зажигались окна.

На главной площади у бухты Марен предложил поставить лунный фонарь - высокий столб с серебряной чашей наверху. Когда я коснулась его в день установки, свет вспыхнул сам. Мягкий, теплый, не режущий глаза.

Люди зааплодировали. Я стояла на ступенях перед старым зданием ратуши и чувствовала, как сотни взглядов смотрят на меня.

Не с презрением. Не с жалостью. Не как на пустышку. С надеждой. Это оказалось тяжелее любого оскорбления. Потому что надежду нельзя было предать.

После церемонии ко мне подошел мальчик лет десяти - тот самый, что в первый день стоял на причале со стариком.

- Госпожа принцесса…

- Леди Ольцега, - автоматически поправила я.

Он смутился.

- Леди Ольцега. Мама сказала спросить, будет ли школа.

Я моргнула.

- Школа?

- Ну… если остров теперь живой. Детям надо учиться.

Я посмотрела на него. Потом на Вейлу, которая стояла рядом с Милой и пыталась объяснить Ниоль, почему нельзя кормить Сэра пирогом через силу. Школа. Конечно. Почему я не подумала раньше?

На следующий день я распорядилась выделить старый дом возле площади под учебную комнату. Библиотека поместья дала первые книги - не древние, опасные, а обычные: грамота, счет, история, травы, мореходство.

Учительницу нашли среди ткачих. Ее звали Лина, и она когда-то учила детей в материковом городке.

Когда я предложила ей место, она расплакалась прямо в ткацкой.

- Я думала, больше никогда не буду учить.

- Значит, дом тоже ждал вас, - сказала я.

Школа открылась через неделю. Детей пришло больше, чем ожидали. Вейла села за первую парту. Ниоль была еще мала, но заявила, что тоже будет учиться, потому что «буквы красивые».

Сар пробрался в школу в первый же день и устроился на шкафу.

- Я буду инспектировать качество образования.

Лина посмотрела на него поверх очков.

- Будешь мешать - посажу писать буквы лапой.

Сар ушел. Я решила, что Лина мне нравится.

Торговля тем временем росла. Лунные алмазы стали легендой быстрее, чем я успела подготовиться. Мы продавали мало, осторожно, только через договоры и только проверенным купцам. Но даже малая партия привлекала внимание.

Из Тарвена прибыл посланник с предложением обмена на железо и корабельную древесину. Из Нимара - ювелир, который просил разрешения открыть мастерскую на острове. Из королевства Лаон - лекарь, заинтересованный в кристаллах для целительных артефактов.

И все же каждую ночь я смотрела на море. Эрик молчал. Однажды я не выдержала. Вышла на балкон после полуночи. Небо было ясным, луна почти полная.

Серебряный свет лежал на воде длинной дорогой. Я сняла кольцо, положила на ладонь и сжала камень. Не звала. Не произносила имени. Просто держала. Камень оставался теплым. Но ответа не было.

- Эрик, - прошептала я наконец. Тихо. Едва слышно. Камень вспыхнул. На одно мгновение. И тут же погас. Я замерла. Сердце ударило так сильно, что стало больно.

- Эрик?

Тишина. Ничего. Только море. Я простояла на балконе до рассвета. Утром Сар сидел у меня на столе непривычно молчаливый.

- Ты что-то знаешь? - тихо спросила я.

Он отвел взгляд. Это было хуже любого ответа.

- Сар.

- Перстень сработал, - сказал он наконец. - Слабо. Значит, он жив, но не в порядке.

У меня подкосились колени. Я оперлась о край стола.

- Жив?

- Да.

- Почему ты говоришь это так, будто были сомнения?

Лисенок дернул ухом.

- Потому что путь в Эйру сейчас неспокойный.

- Что это значит?

- То, что я сказал.

- Сар.

Он вздохнул. Впервые за все время - почти по-человечески.

- Я фамильяр, связанный с его кровью. Не всевидящий бог. Но связь… глухая. Будто вокруг него много чужой магии, приказов, стен. Дворцовых стен.

Я медленно сжала пальцы.

- Он дома.

- Вероятно.

- И не может ответить.

- Вероятно.

- Почему?

Сар не ответил. А через три дня пришли новости.

Глава 39

Глава 39

Это случилось во время приема купцов. В главном зале было шумно. За длинным столом сидели представители трех торговых домов. На блюдах лежали фрукты, хлеб, сыр, вино. У стены стоял Роэн. Мила записывала условия договора. Сар делал вид, что спит на подоконнике, хотя я знала: он слушает каждое слово.

Мы обсуждали поставку стекла для оранжерей, когда двери зала распахнулись.

На пороге стоял молодой гонец с порта. Лицо у него было бледное, дыхание сбитое. Плащ промок от дождя. .Он поклонился так резко, что едва не упал.

- Госпожа… простите… срочные вести из Эйры.

Все разговоры стихли. Я медленно подняла глаза.

- Говори.

Гонец сглотнул. Посмотрел на купцов, потом на Роэна. Роэн сразу выпрямился.

- Кто принес вести?

- Корабль «Золотой ястреб».