Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

Цин Юйдунь смутно ощущал, что та стрела что-то нарушила в его теле, и пока он не уйдет в глубокую медитацию, он с этим не справится. Старейшина чувствовал себя жалким и слабым, не сильнее ребенка. Он не помнил, когда в последний раз был таким уязвимым, – вероятно, в начале своего совершенствования. Но это было так давно, что многие воспоминания стерлись из памяти.

Он помнил первую встречу с Учителем – великим прошлым главой Юньхэ. Помнил, как тот привел его на пик Хаоюй и сказал, что это его новый дом. Помнил знакомство с шисюном, который показался ему излишне шумным и опекающим. Но Цин Юйдунь не помнил, откуда пришел сам. Кем он был до того, как стал учеником Юньхэ? Кем были его родители? Учитель никогда не рассказывал – а Цин Юйдунь не спрашивал. Может быть, он и сам не знал. Может быть, Учитель нашел его в каком-то заброшенном храме или на обочине дороги и по счастливой случайности обнаружил в нем склонность к постижению пути Дао. А быть может, его родители отдали ребенка заклинателю или даже продали.

Цин Юйдуню было все равно. Он никогда не страдал от того, что не знает своих корней. Совершенствующийся должен отстраниться от мира обычных людей, выбрать дорогу к бессмертию и отринуть мирское. Раз Цин Юйдуня ничто и не привязывало к миру, он со спокойной душой отказался от него. Это был рациональный подход, но он вызвал в его Учителе и шисюне трепет. Оставаясь недвижим, словно скала, перед мирскими страстями, Цин Юйдунь с легкостью преодолевал ступени на пути к Небесам.

Иной раз И Чэнь, глядя на него, задавался вопросом: а способна ли эта глыба льда вообще на какие-то чувства? Считает ли он его своим шисюном? Или просто привык к тому, что они братья? Мог ли он действительно заботиться о ком-то? Переживать о ком-то? Дружить? Любить? Отсутствие одной души хунь не помешает его шиди жить нормальной жизнью? Доступны ли ему простые радости существования?

Не опасно ли находиться рядом с ним?..

Однако, даже если чистая привязанность была недоступна Цин Юйдуню, у него имелись невероятно твердые моральные принципы, и он был предельно честен с окружающими. Он никогда не поступал опрометчиво, взвешивал каждое свое решение и не ведал импульсивности. Ему было сложно что-то навязать – своего мнения он придерживался до конца. Упрямство, пожалуй, считалось одним из его самых плохих качеств.

Вот и сейчас, несмотря на слова госпожи У, он опустил ноги с кровати, касаясь голыми ступнями каменного пола. Напрягая силы, поднялся и сделал шаг вперед, слегка покачнувшись. Около кровати на столике стояла чаша с лекарством. Цин Юйдунь поднес ее к носу, понюхал и, поняв, что это то же, привкус чего остался на его губах, без опаски выпил.

На нем были только тонкие шелковые нижние одежды, а грудь оказалась плотно перевязана бинтами, скрывая его поджарый торс и бледную фарфоровую кожу. Старейшина поискал взглядом верхний халат, но его не было. Цин Юйдунь нахмурился, чувствуя легкое недовольство, – он не хотел выходить без одежды, это было бы неприлично, но и лежать в кровати устал.

Не обнаружив выхода из этой ситуации, Цин Юйдунь подошел к дверям и раздвинул их на небольшую щелочку. Он высунул голову и тут же услышал громкий вскрик ужаса. Служанка, проходившая мимо, подпрыгнула на месте.

– А-а-а, злой дух! – заорала она.

– Девушка, – холодно сказал Цин Юйдунь, пригвождая ее к месту ледяным взглядом. Его длинные волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным, без единой кровинки. Неудивительно, что служанка приняла его за призрака. – Позовите главу Чэня.

– Д-д-д-д-да… к-к-к… – пролепетала она, и Цин Юйдунь отвел взгляд. Девушка почувствовала, что снова обрела способность двигаться, когда этот страшный человек перестал смотреть на нее такими ледяными глазами.

– И принесите мое ханьфу, – добавил он, однако не был уверен, что она услышала его: служанка бежала прочь так быстро, словно боялась, что он может последовать за ней.

Захлопнув двери, он вздохнул. Вернувшись к кровати, Цин Юйдунь уселся на нее в позе лотоса и сложил руки в печать. Ему нужно как можно скорее заняться совершенствованием, иначе его основание окончательно пошатнется. Каждый прогон ци по меридианам отдавался болью во всем теле, но старейшина не переставал направлять потоки, пока не почувствовал, что поглощенная им природная ци перестала «вытекать» из него. Он будто поставил заплатку, но чувствовал, что она непрочна. Ему следовало торопиться обратно в секту.

Его медитацию прервал Чэнь Канлун, который распахнул двери и бесцеремонно зашел внутрь, не утруждаясь стуком.

– Тебе же было велено лежать! – Его лицо потемнело, когда он увидел Цин Юйдуня сидящим на кровати.

– Глава клана, где моя одежда? – спокойно спросил его тот.

– Цзисюань! Почему ты все время зовешь меня главой клана?! – горестно воскликнул Дракон, в его глазах отразилась такая боль, словно Цин Юйдунь предал его и его семью. – Дэмин! Меня зовут Дэмин! Мы же давно договорились звать друг друга по имени, ведь мы близкие друзья…

Цин Юйдунь еле заметно вздохнул. Общаться с древним неистовым Драконом, который в одностороннем порядке решил, что они лучшие друзья, – это непросто. Однако сейчас именно Чэнь Канлун заботился о нем, поэтому старейшина решил не провоцировать новую волну страданий. Он не стал говорить, что тот ошибается и они не столь близки, потому что с Дракона станется стенать всю ночь под его дверью.

– Дэмин… – проговорил он, – где моя одежда?

– В стирке, – не моргнув глазом отозвался Чэнь Канлун, тут же успокаиваясь.

Добившись своего, он быстро перестал изображать раненного в самое сердце и бесцеремонно уселся на кровать рядом с Цин Юйдунем. Как одежда заклинателя оказалась в «стирке», если простого очищающего талисмана хватило бы, чтобы вся кровь с него исчезла, он не уточнил. Вместо этого Дракон приложил руку к его бинтам на груди, посылая свое духовное сознание исследовать его состояние. Цин Юйдунь не посчитал нужным отстранять его, и Чэнь Канлун нахмурился. Он убрал руку и тяжело вздохнул.

– Твое состояние ужасно.

– Да, – не стал спорить Цин Юйдунь, – я должен как можно скорее вернуться на пик Цунчжэ, или оно ухудшится. Я временно запечатал поврежденные каналы, но так не может продолжаться вечно. Моя ци слишком сильна.

– А ты не скромничаешь, – хохотнул Чэнь Канлун, хотя в его глазах была тревога. – Но ты прав. Сейчас мы в одной из сторожевых башен Барьера, делегация Юньхэ должна уже прибыть. Я как раз собирался спросить у Змеи, прилетели ли они.

– Как госпожа Сы? – спросил Цин Юйдунь. В прошлый раз с ними была Лошадь,