Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

она хоть на миллиметр откроет рот – ей же будет хуже, – жестко припечатал Валентин. – Зная Мечислава, я могу точно сказать, что живы вы останетесь. Но о смерти будете мечтать. Долго. Ты что выбираешь?

Алексей открыл рот, закрыл его…

– Я… поймите, не могу я бросить ее на смерть! – вырвалось у него внезапно.

Я вздохнула.

– Дед, а ты не хочешь дать интервью корреспондентке? Валь, или ты? Или Леша может попросить ее подняться ненадолго для знакомства? Я взгляну – и скажу, что там и как. Ага?

– А потом что? – угрюмо бросил оборотень.

– Да ничего страшного. Ты можешь вырубить человека так, чтобы он не осознал, что происходит? – я поглядела на Валентина.

– Это и я могу, – пожал плечами Леша. – Дело минуты. А что?

– Если она в этой дряни, я дам знак… – я повела рукой и прищелкнула пальцами, – вырубайте. И займемся лечением. Скажете, что с ней приключился обморок. Потом пусть говорит, что пожелает, четверо на одну, или лучше я вообще выйду… ну, вы меня поняли?

– Поняли, – согласился дед. – А если она нормальна?

– Тогда мы просто спихнем ее тебе. Покажешь ей предприятие? А мы почистим Лешу у тебя в кабинете, – я очаровательно улыбнулась. Дед сверкнул глазами.

– Мелкая, ты вконец обнаглела?

– Пока еще нет, но с вампирами я прогрессирую очень быстро, – призналась я. – Нет бы чему хорошему учили, коровососы…

– Кровососы.

– Это – не мои проблемы, кого они сосут.

– Так я вызываю Аню? – вмешался Алексей. – План принят?

Дед махнул рукой, мол, давай, звони – и переключился на меня.

– Ты часто вот так чистишь кому-нибудь ауру?

– Второй раз в жизни, – призналась я. – А что?

– Странно осознавать свою внучку в одних рядах с Кашпировским и Чумаком.

Я зашипела кошкой.

– Ещшшшшше чего не хватало! Меня – в один ряд с этими… пиарщшшшшиками?!

– Завидуешь? – подколол дед.

– Чему? Спустите штаны, приложите задницу к телевизору, я заряжаю пространство энергией, у вас пройдет геморрой! Поставьте воду в банке перед экраном! Я наговорю на нее такого, что у вас от ужаса прыщи попадают! Чушь!

– Но людям-то помогало?

Я понимала, что дед издевается, но опять не сдержалась.

– На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь – и делай с ним, что хошь!

– Вот что бы мне с тобой сделать?

– Пороть меня уже поздно, – на всякий случай предупредила я.

– Знаю. А жаль.

На этих словах дверь распахнулась – и в комнату вошла симпатичная девушка. Я завистливо вздохнула. На вид ей было лет двадцать – двадцать три. Мы обе – темноволосые, обе – хорошо одеты. И все сходство. А разница между нами была – радикальной.

– Лешка, твоя сумка. Ты чего туда напихал, кирпичи? Я вся взмокла, пока дошла!

Там, где я была усталой и злой – она – спокойной и доброжелательной. Мне приходилось рваться с кровью. Она просто шла по жизни, почти не прикладывая усилий. Я не любила людей. А она? Даже сейчас она излучала спокойствие и дружелюбие. И наверняка они чувствовались даже через камеру.

А аура?

Черт!

На ее ауре сидело два слизняка – я уже окрестила их именно так. И нагло корежили и пили энергетические потоки. Но – слабее, чем у Лешки. И сетки практически не было. Так, немного черных нитей в районе головы. Для лучшего управления? Взаимодействия между собой? Они стараются не уморить своего носителя? Интересное кино. А что потом? Куда пойдет то, что они набрали?

Я сделала тот самый жест рукой и чуть прищелкнула пальцами.

Аня сделала шаг и протянула Лешке сумку. А Валентин, возникнув за спиной, нажал на какую-то точку у нее на шее.

Девушка осела на пол бесчувственной куклой, а я быстро протянула руки над ее аурой. Попробовав это вчера на Питере, я пыталась применить свои знания на практике. И убедилась, что была права. Руки кололо. Неприятными ледяными иголочками. Вроде тех, что я чувствовала, отдирая проклятия с Питера. Блин…

Руки сами собой отдернулись, а я потерла ладони. Даже воспоминание было на редкость неприятным. Я вам тут не потомственная мазохистка… такое из раза в раз прокручивать…

Пальцы тогда болели больше месяца. Ранки оказались упорными и заживали медленно, наплевав на все вампирские регенерации. Хорошо хоть ничего не загноилось. Но и без того – мелкие белые шрамики вроде звездочек на коже рук мне радости не добавляли. И так скоро буду вся – с ног до головы. Два раза связалась всерьез с вампирами – и каждый раз получаю себе на память что-нибудь хорошее. Утешало только то, что в прошлый раз никто не погиб, кроме Славкиной пади. Но ту все равно было не слишком жалко. Предателей вообще жалеть не стоит. И не оценят, и еще раз предадут.

Я оторвалась от размышлений и обратила внимание, что на меня смотрят три пары внимательных глаз. Дед – спокойно и изучающе. Валентин – встревоженно. Лешка – с надеждой.

– Можно что-нибудь сделать? – спросил он.

Я пожала плечами.

– Что-нибудь, как-нибудь. Что ты предлагаешь? Я могу почистить либо ее, либо тебя. На двоих моей силы не хватит. Скорее всего.

– Тогда – ее, – выбрал Лешка.

Я повертела пальцем у виска.

– Ты вообще в адеквате? Не знаю, что и как, но она пока может терпеть. А вот тебя скоро начнет очень сильно изменять.

– А ее?

– А ей пока ничего. На тебе этой пакости раз в десять больше, чем на ней. Поэтому решение принимаю я. – Я хотела решительно сказать, что займусь только Алексеем, но натолкнулась на его взгляд. Решительный. Упертый. Блин! Приказать я могу. А вот простить он меня за это не сможет. И себя тоже. Я застонала. – Ну пойми ты! В ближайшее время она точно не умрет! Можно спокойно заняться тобой, а потом ею! Откачать девчонку мы успеем! А вот с тобой может быть намного хуже!

Тупик.

Судя по виду, Лешка забыл русский язык еще в том веке. Но я не смогу почистить двоих! Это же надо каждого туда затаскивать, с каждого эту пакость отдирать, каждого реанимировать… а если – не каждого?

Мысль, пришедшая в голову, была простой и восхитительной.

Почему на Лешке этих тварей больше?

Правильно. Он – вкуснее. Отсюда примитивный выход. Переманить тварюшек с журналистки на оборотня. И отдирать все уже с него. Решается сразу несколько проблем. Журналистка ничего не будет ни знать, ни помнить. И ей это ни к чему. Мы с Лешкой сможем поработать где-нибудь в другом месте. А дед