Не рычи на меня, волчара - Вик Арис

Окончательно переехавшей себя не считала. Просто большая часть одежды уже висела в его шкафу, спала я в его кровати, завтракала на его кухне и знала, где Мария Павловна прячет булочки с корицей. Мой дом при этом оставался моим. Мы приезжали туда каждые выходные, иногда ночевали, а запасные ключи Костя получил только после того, как пообещал ничего не перестраивать без моего согласия.

Крышу и проводку мы все-таки отремонтировали. Тут даже я понимала, что личные границы не должны заканчиваться пожаром из-за старого чайника.

Проект Костя закрыл окончательно. Несколько недель он возвращался поздно, постоянно разговаривал с инвесторами и юристами, но ни разу не пожаловался и не напомнил, от скольких денег отказался. Когда я однажды спросила, не жалеет ли он, Костя ответил, что потерять деньги неприятно, а потерять меня было бы намного хуже.

После этого я больше не спрашивала.

В тот осенний день мы приехали в мой дом после обеда. Ночью прошел дождь, под яблоней лежали мокрые листья и несколько яблок, георгины еще цвели, хотя часть кустов уже клонилась к земле.

Я стояла возле клумбы и делала вид, что занята сорняками. На самом деле думала о маленькой коробочке, которая лежала в кармане куртки.

Утром я сделала тест.

Потом еще один, потому что одной яркой паре полосок взрослая разумная женщина доверять отказалась. Второй показал то же самое.

Я несколько часов пыталась придумать, как сказать Косте. Хотелось сообщить спокойно, чтобы он сначала обрадовался, а уже потом начал искать врача, выбирать коляску и выяснять, сколько охранников требуется одному нерожденному ребенку.

Костя подошел сзади, положил руки мне на талию и немного подождал. Он теперь всегда так делал. Сначала касался, позволяя мне самой решить, хочу ли я объятий.

Я откинулась ему на грудь и накрыла его ладони своими.

— Ты сегодня очень тихая, почти не споришь и отказалась от кофе. Я уже полчаса наблюдаю из окна и пытаюсь понять, плохо тебе или ты опять что-то задумала. Если устала, поедем домой. Георгины я подвяжу сам, яблоки тоже соберу, только скажи нормально, что происходит.

— Ничего страшного не происходит. И прекращай следить за мной из окна. Я взрослая женщина и могу самостоятельно выдернуть три сорняка, не вызывая садовую бригаду.

Он развернул меня к себе и внимательно посмотрел в лицо.

— Значит, все-таки что-то происходит.

— Происходит. Но сначала я хочу знать, почему ты сам с утра ходишь по дому, трогаешь карман и смотришь на яблоню. Что ты опять сделал?

— Ничего плохого. Пойдем со мной.

Он взял меня за руку и повел к дереву.

Под яблоней было мокро. Костя остановился, посмотрел на меня и вдруг опустился на одно колено.

— Кость, там грязно.

— Я вижу.

— Брюки испортишь.

— Вита, пожалуйста, дай мне хотя бы один раз сделать все нормально.

Он достал небольшую коробочку.

Костя нервничал. Это было видно по напряженным плечам и тому, как осторожно он держал кольцо. Мой огромный упрямый волк, который мог спорить с инвесторами, чиновниками и собственной стаей, сейчас не был уверен в моем ответе.

У меня сразу защипало глаза.

— Первый раз я сделал тебе предложение пьяным, а потом уничтожил часть кухни. С тех пор я много думал и понял, что хуже уже вряд ли получится, но все равно хочу попробовать еще раз.

Я засмеялась сквозь слезы.

Костя взял мою руку и продолжил уже серьезнее:

— До тебя я жил нормально. Работал, строил, добивался своего и считал, что мне больше ничего не нужно. Потом встретил женщину, которая отказалась продать дом, ударила меня, направила ружье, связала веревкой и заставила научиться спрашивать разрешения. Я люблю тебя, Виталина. Люблю твой характер, твой дом, твою яблоню, твои цветы и то, как ты по утрам ругаешься на мою кофемашину. Я хочу прожить с тобой всю жизнь. Не потому, что волк тебя выбрал. Я сам выбираю тебя каждый день. Выходи за меня замуж.

Он замолчал.

Не торопил и не пытался угадать мой ответ по лицу.

Я присела перед ним и положила ладони ему на щеки.

— Я люблю тебя. Человека и волка. Люблю, когда ты заботишься, даже если делаешь это слишком активно. Люблю твои руки, голос и то, как ты всегда находишь меня глазами, когда входишь в комнату. Поэтому да. Я выйду за тебя.

Костя закрыл глаза и на секунду прижался щекой к моей ладони.

Потом поднялся, осторожно надел кольцо и обнял меня.

Я сама прижалась крепче.

Он долго молчал, уткнувшись лицом в мои волосы. Сердце под моей ладонью билось быстро. Потом Костя поцеловал меня — нежно, без спешки, будто у нас впереди действительно была вся жизнь.

Когда он немного отстранился, я вспомнила про свой подарок.

— Теперь моя очередь. Только сначала пообещай не покупать сегодня детский магазин целиком, не строить отдельный дом для младенца и не вызывать десять врачей.

Он сразу посмотрел на мой живот.

— Вита…

— Сначала обещай.

— Ничего не куплю без тебя. Врача выберешь сама. И никаких новых домов без согласования.

Я достала коробочку и вложила ему в ладонь.

Костя открыл ее и несколько секунд молча смотрел на две яркие полоски.

Такого лица у него я еще не видела. Он словно забыл, что надо дышать.

— Я узнала сегодня утром, — сказала я. — Срок маленький, у врача еще не была. Пойдем вместе. Мне можно ходить, есть, дышать и даже трогать сорняки. Я беременная, а не больная, поэтому постарайся не запирать меня в спальне под наблюдением охраны.

Костя опустился передо мной уже на оба колена, обнял за талию и прижался щекой к животу.

Я провела пальцами по его волосам.

— Ты рад?

Он поднял на меня глаза.

— Я рад так, что пока не могу нормально говорить. И мне страшно за вас обоих. Но я обещаю стараться не сходить с ума и сначала спрашивать, прежде чем что-нибудь покупать, строить или организовывать.

— Для начала подойдет.

Он поднялся, поцеловал меня в лоб, щеки и губы, потом осторожно обнял. Его трясло от счастья.

— У нас будет семья, — сказал он тихо.

Я прижалась к нему и положила голову на грудь.

— Она у нас уже есть, волчара. Просто скоро станет больше.

***

Через тридцать лет Костя решил отметить годовщину свадьбы в узком семейном кругу.

Поэтому в нашем доме собралось