Не рычи на меня, волчара - Вик Арис

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Рома несколько секунд смотрел на меня, словно ждал продолжения. Потом усмехнулся.

— Быстро ты изменилась. Или это новый мужчина научил? Я видел, какая машина утром отсюда уезжала. И мужика твоего видел. Так что не надо рассказывать, что денег нет. Одни его часы стоят больше, чем я прошу.

Внутри неприятно похолодело.

— Ты следил за моим домом?

— Не следил. Приехал, ждал, когда проснешься. Увидел машину. Что тут такого? Ты теперь, значит, с богатыми общаешься, а человеку, с которым жила, даже дверь нормально открыть не можешь.

— Где ты взял мой адрес?

— Нашел. Неважно. Сейчас вообще не об этом.

— Для меня именно об этом. Я не давала тебе адрес, не звала и не просила приезжать. Ты сидел возле моего дома, наблюдал, кто отсюда выходит, а теперь требуешь деньги. Уходи, Рома. Разговор закончен.

Я начала закрывать дверь.

Он поставил ботинок на порог.

— Вита, не веди себя как последняя дрянь. Я к тебе нормально пришел. Не угрожал, не требовал. Попросил помочь. Ты живешь в собственном доме, рядом мужик, который явно может купить весь этот поселок, но строишь из себя нищую. Попроси у него, если сама не хочешь давать. Для него это мелочь.

— Я не стану просить у Кости деньги для тебя.

Имя вырвалось само.

Рома сразу прищурился.

— Костя, значит. Быстро ты. Мне рассказывала, что после наших отношений вообще никого видеть не хочешь, а сама нашла богатенького. Он тебе этот дом купил?

— Дом купила я. И тебе здесь делать нечего.

— Конечно, сама. Я тебя знаю, Вит. Всегда хотела, чтобы пришел кто-то большой, сильный и решил твои проблемы. Теперь нашла. Поздравляю. Только не надо после этого изображать независимую.

Раньше такие слова попадали точно. Он знал, куда бить. Знал, как заставить меня оправдываться, доказывать, что я не такая, перечислять, сколько работала и что оплатила сама.

Сейчас я только крепче взялась за дверь.

— Ты меня не знаешь. Убери ногу.

— Не уберу, пока нормально не поговорим.

— Мы уже поговорили.

— Нет, ты опять отрезала и решила, что самая правильная. А я, между прочим, могу не дожить до завтра. Людям, которым я должен, плевать на твои принципы.

— А мне плевать на твои долги.

На лице у него что-то изменилось.

Совсем немного. Улыбка исчезла. Глаза стали жестче.

— Вот как.

— Именно так. И если ты сейчас не уйдешь, я вызову полицию.

Я потянулась к цепочке, чтобы закрыть дверь окончательно.

Рома ударил плечом.

Цепочка дернулась, крепление с треском вылетело из старой рамы. Дверь толкнула меня в предплечье, я отступила, а он сразу вошел и захлопнул ее за собой.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Он тоже, кажется, понял, что только что сделал. Но назад не пошел. Наоборот, выпрямился, провел рукой по волосам и заговорил уже быстрее, раздраженно:

— Не надо устраивать спектакль. Я не грабитель какой-то. Просто на улице с тобой разговаривать невозможно. Сразу дверь закрываешь, полицию вызываешь. Я спокойно объясняю: мне сегодня нужны деньги. У тебя должны быть хоть какие-то накопления, золото, техника. Я возьму, потом верну. Сейчас вопрос жизни вообще-то, моей.

Я достала телефон.

— Выйди из моего дома.

Он выбил телефон из руки раньше, чем я успела разблокировать экран.

Телефон ударился о стену, упал под тумбу и погас.

Вот теперь мне стало страшно.

— Ты совсем с ума сошел? — спросила я. Голос прозвучал громче, чем ожидала. — Сейчас сюда приедут люди. Мастер и Костя. Они уже должны быть в дороге. Ты даже выйти спокойно не успеешь.

— Значит, быстро договоримся.

Он открыл верхний ящик тумбы и принялся выбрасывать на пол все подряд. Квитанции, перчатки, старые ключи, батарейки, пачку салфеток.

У меня внутри будто что-то лопнуло.

Страх остался, но поверх него поднялась такая злость, что руки перестали дрожать.

— Не трогай мои вещи.

— Тогда сама скажи, где деньги.

— У меня нет денег для тебя.

— Не ври! Ты никогда не умела нормально врать. Украшения где? Золото? Ты же не могла все продать.

Он шагнул в сторону комнаты.

Я схватила его за рукав.

— Вон из моего дома!

Рома резко развернулся и сжал мою руку выше локтя.

Больно.

— Да перестань ты дергаться! Я тебе объясняю, что меня убить могут, а ты опять думаешь только о себе! Всегда так было. Пока тебе удобно — ты добрая и правильная. Как только близкому человеку реально нужна помощь, сразу вспоминаешь про границы, деньги и полицию.

— Ты мне не близкий человек!

Я ударила его ладонью по лицу.

Не так сильно, как когда-то Костю. Там была ярость от нарушенных границ. Здесь получилось почти автоматически. Просто хотелось, чтобы он замолчал и убрал руки.

Рома замер.

Повернул голову обратно очень медленно.

Его лицо стало пустым. Без улыбки, без обиды, даже без прежней злости.

Он дернул меня на себя, а потом толкнул.

Я ударилась спиной о стену. Воздух вышибло из груди, перед глазами потемнело. Я попробовала удержаться, но нога поехала, тело повело в сторону.

Затылок встретился с углом тумбы.

Боль вспыхнула резко, горячо, сразу во всей голове.

Пол оказался рядом.

Некоторое время я просто лежала, не понимая, почему потолок двигается и откуда взялся этот гул. Потом вернулся звук. Тяжелое дыхание Ромы. Шорох ящиков. Его шаги.

— Вот видишь, — сказал он, и голос был одновременно злым и испуганным. — Сама меня довела. Я нормально хотел, а ты сразу руки распускаешь. Лежи теперь и не мешай, ничего с тобой не случилось.

Я попыталась подняться.

Пол качнулся. Желудок сжался, к горлу подкатила тошнота. Пришлось опереться на локоть и замереть.

Рома прошел в комнату. Начал открывать шкаф, выдвигать ящики. Что-то упало. Потом еще что-то.

Я смотрела на разбросанные по коридору вещи и чувствовала себя так, будто снова оказалась в той старой квартире. Только тогда я обычно молчала. Старалась не злить. Ждала, когда он успокоится.

Теперь это был мой дом.

Мой.

Дом.

— Ничего ты не найдешь, — крикнула я. Голос вышел хриплым. — У меня нет наличных. Убирайся, пока тебя еще просто заберут в полицию.

Он вернулся быстро.

Присел возле меня, тяжело дыша. В глазах металось что-то нервное. Он действительно был напуган. Не тем, что сделал. Людьми, которым задолжал.

Раньше я