Код Изгнания - Евгений Волков

Едва створки разошлись, нас встретил плотный, оглушительный залп из плазменных и кинетических винтовок. Но все чужие выстрелы лишь беспомощно вязли и рассыпались искрами в силовой защите передовой группы. Щитоносцы монолитной стеной двинулись вперёд, слаженно выпуская штурмовую группу из лифта и полностью отсекая нас от прямых атак противника. Марс и замыкающий боец, используя эту секундную брешь, начали методично отрабатывать короткими, расчётливыми очередями по огневым точкам.

Кабинет наместника наполнился стонами и звуками падающих тел. Судя по всему, Марс чётко следовал моему приказу: без крайней надобности ополченцев не убивали, лишь точечно выводили из строя. Энергетические щиты с шипением погасли, и я неторопливо прошёл вперёд, переступая через корчащихся на полу охранников.

— Ты⁈ Ты хоть соображаешь, что творишь, наёмник⁈ Продался имперским ищейкам⁈ — истошно заорал лжелорд, резко вскакивая со своего антрацитового кресла.

— Продался? Не скажу, что у меня не возникало подобной мысли, — я спокойно усмехнулся, глядя на его перекошенное лицо. — Вот только в своих поспешных выводах ты, парень, кардинально ошибся.

Я прошёлся к центру переговорной зоны, мимоходом подхватил один из опрокинутых во время суматохи офисных стульев, лениво подтащил его поближе к массивному столу и опустился на сиденье. Краем глаза я фиксировал, как пятёрка моих абордажников и Харрг бесшумно рассредоточились по периметру обширного кабинета, наглядно демонстрируя присутствующим, в чьих именно руках теперь находится абсолютная сила.

Самозванец смотрел на меня, его холеные щёки стремительно покрывались пунцовыми пятнами ярости. Он лихорадочно дышал, явно пытаясь подавить страх и удержать собственный язык от опрометчивых слов.

— Что тебе нужно от меня, контрабандист? — сквозь зубы процедил лже-Валиант, вцепившись пальцами в край стола. — Ты вообще осознаёшь, кто стоит перед тобой⁈ Я — истинный… — начал было хлыщ, но я жёстко оборвал его на полуслове.

— Ты — никто! — мой голос хлестнул по комнате подобно плети, заставив мужчину мгновенно замереть. — И больше никогда в своей жалкой жизни не смей называться этим великим именем.

— Да как ты смеешь, пиратская шкура… — предпринял он отчаянную попытку вновь козырнуть своим фальшивым высоким происхождением.

Я поднялся со стула настолько резко и стремительно, что несчастный кусок пластика с грохотом отлетел назад и рухнул на палубу. Два размашистых шага — и я вплотную приблизился к деревянной столешнице. Хлыщ инстинктивно попытался отшатнуться, но мои пальцы, закованные в композитные усилители лёгкого скафандра, уже намертво сомкнулись на плотном вороте его парадного кителя. С силой дёрнув ублюдка на себя, я буквально выдернул его через весь стол на свою сторону. Самозванец судорожно вцепился побелевшими пальцами в мою бронированную руку, а в его расширившихся зрачках наконец-то отчётливо проступил дикий, первобытный ужас.

Следующим рывком я перевалил его туловище через край и швырнул лицом на пол. С тихим металлическим щелчком из магнитной кобуры на бедре мне в ладонь прыгнул армейский игольник. Опустившись на колено, я с силой упёр зазубренный ствол прямо в переносицу поверженного самозванца.

— Повторяю в первый и последний раз: ты — никто. И если тебе искренне хочется сохранить свою никчёмную жизнь хотя бы на ближайшие пару минут, забудь то имя, которое ты так опрометчиво использовал в последнее время. Не смей даже пытаться произнести его, — ледяным, пронизывающим тоном проговорил я, слегка надавив стволом на его лоб. — Кивни, если твой мозг усвоил информацию.

Несколько секунд этот самозванец безмолвно смотрел на меня широко распахнутыми глазами, полными первобытного ужаса. Пришлось надавить зазубренным дулом на его переносицу чуть сильнее, более требовательно, чтобы до заклинивших шестерёнок в его голове, наконец, дошёл простой факт: я не шучу. Самозванец судорожно, мелко кивнул.

Я коротко усмехнулся, напоследок покровительственно похлопал его по плечу и поднялся с колена. Одним плавным движением вернув игольник в бедренную магнитную кобуру, я подошёл к валяющемуся на полу куску пластика, лёгким рывком поставил стул на ножки и вновь устроился на нём.

— К твоему сведению, парень, я и есть Дэмиан Валиант. Тот самый, которого во Фронтире знают под именем Дэма Волкова, — я подался вперёд, уперев локти в колени и лениво сомкнув пальцы в замок. — Тебе просто чертовски не повезло оказаться на моём пути. А теперь, когда мы расставили все точки над «i», мне безумно, до зуда в кулаках интересно: что за грязную игру ты здесь устроил?

Я умышленно не стал упоминать его теневых спонсоров и то, что, возможно, в этом замешаны высокопоставленные Дома Центральных Миров. Пускай этот ряженый дурак пребывает в святой уверенности, будто я действую вслепую. Подобная тактическая дезинформация — лучший способ понять, насколько сильно и в каких именно деталях он попытается мне сейчас солгать.

Хлыщ тяжело сглотнул, судорожно попытался собраться с силами и сел ровнее, расправляя измятый воротник. Его взгляд наконец-то обрёл относительную осмысленность. Надо отдать ему должное: моё внезапное разоблачение стало для него сокрушительным ударом. Его пугало не столько появление наглого наёмника Волка, сколько раскрытие того факта, что перед ним сидит законный, чистокровный обладатель той самой фамилии, которую он так опрометчиво использовал в качестве разменной монеты.

— Я… я всего лишь хотел свободы для угнетённого класса… Мы собирались сбросить оковы… — пафосно завёл он, но я резко, пренебрежительно вскинул руку, обрывая эту дешёвую тираду на первом же слове.

— Не надо кормить меня этими заготовленными агитками для митингов, хлыщ, — ледяным тоном отчеканил я. — Я не тупоголовый разнорабочий с нижних палуб и не прораб из шахты. К тому же моё аристократическое терпение не бесконечно, а ты и без того слишком долго и нагло на нём играл. Повторяю свой вопрос в последний раз. Чью именно игру ты здесь ведёшь, и кто заставил тебя примерить герб моего уничтоженного Дома?

Несколько секунд этот лживый кусок космического мусора безмолвно смотрел на меня. В его глазах по-прежнему был первобытный ужас, но сквозь него уже пробивалось что-то иное — холодный расчёт. Осознав, что я не шучу, он как-то сразу обмяк, потеряв прежнюю величавую стать, но всё же предпринял отчаянную попытку вернуть себе остатки надменности. Самозванец бросил короткий оценивающий взгляд на застывших поодаль Марса и Харрга, которые держали под прицелом каждый сантиметр комнаты, а затем снова перевёл взор на меня и внезапно усмехнулся.

Это была мерзкая, скользкая ухмылка. Он улыбался так, будто не его только что швырнули лицом на грязную палубу у моих ног, а