Проводник проклятых - Ольга Дубровская

вошли в подъезд и поднялись на шестой этаж. Константин быстро распахнул дверь и, не разуваясь, устремился в гостиную, оставляя грязные следы от обуви на полу. Сольвейг и сиринийцы проследовали за ним, и только Алекс на несколько мгновений застыл в коридоре, борясь с привычкой разуваться при входе.

В итоге, так и не сняв ботинки, он оказался в комнате последним. Когда он вошёл, гости уже расположились на диване, а Нагварден разместились напротив в креслах. Места для Иррата оставалось только на диванчике рядом с Анжеликой и Францем-Иосифом, но Алекс посчитал, что скорее небо рухнет вниз, прежде чем они допустят его к себе. В итоге он замер в проёме и опёрся на дверной косяк.

Сольвейг окинула взглядом собравшихся и обратилась к брату:

— А теперь рассказывай всё, что с вами произошло. Коротко и по существу.

«Коротко и по существу» растянулось на полчаса, включая уточняющие вопросы от сиринийцев, которые хмурились тем сильнее, чем больше подробностей выдавал им Константин.

Ермолов отметил, что гвардеец не упоминает ничего о Фарвиле, весьма умело уходя от тонких намеков сиринийцев на тему того, что же именно заинтересовало Константина в двух молодых Иррата, подсевших к нему в вагоне. Также Костя ничего не сказал о принадлежности Алекса к первому поколению.

Когда поток вопросов от Анжелики и Франца-Иосифа иссяк, и оба сиринийца заговорили на незнакомом Алексу языке, Сольвейг тихо спросила у брата:

— Шансов вытащить Алину не было?

— Если бы я был уверен в успехе хоть немного, я бы рискнул, — с тонкой ноткой злости на самого себя ответил Константин.

— Хорошо, что не рискнул. Потерять всех в один день… Второй раз я бы это не пережила.

Брат и сестра замерли, пристально глядя друг другу в глаза, молчаливо и безотрывно, словно могли общаться мысленно.

Наговорившись друг с другом, сиринийцы синхронно развернулись к гвардейцам, и Анжелика неохотно произнесла:

— То, что рассказал Константин, выглядит слишком правдиво, и я не вижу ни единого повода обманывать нас. Я знаю, что никто из моих потомков не был в том городе этой ночью. Я знаю это абсолютно точно, что наводит меня на одну очень неприятную мысль…

— Какую же? — поинтересовалась Сольвейг, когда Анжелика замолчала и не спешила продолжать разговор.

— Вашему брату, — осторожно произнесла сиринийка, — непосчастливилось встретиться с потомком моей сестры.

— Самой Сиринити?! — Сказать, что оба Нагвардена были поражены услышанным, это значило ничего не сказать. Сольвейг даже привстала с сидения. — Но как это возможно?

— Был у неё один ученик, — очень неохотно продолжила Анжелика, заметно помрачнев, — точнее был-то не один, но остальные давно мертвы. Зовут его Асар. Невероятно талантливая, очень сильная и крайне живучая тварь. О нём очень давно не было слышно, и я была почти уверена что он мёртв. Но очень похоже, что он в очередной раз вернулся из мёртвых.

— В очередной раз? — подал голос Константин.

— В третий, если быть точной, — секунду подумав, ответила сиринийка, — он был паршивой овцой в нашей семье. Именно он убил мою сестру и брата, хотел уничтожить и меня и занять место во главе семьи. Страшно представить, во что бы он её превратил, если бы добился своей цели. В последний раз я и мои ученики сражались с ним около тысячи лет назад. Мы думали, что уничтожили его раз и навсегда.

— Интересно, — задумчиво произнес Франц-Иосиф, поглаживая подбородок, — он охранял артефакт или явился за ним сам?

— Спрошу, когда в следующий раз увидимся, — с изрядной долей сарказма ответил гвардеец.

— Для вашего же блага, — жёстко прервала его Анжелика, — будет лучше, если этого никогда не случится. И кстати, раз уж разговор зашёл об артефакте, могу я на него взглянуть?

Константин несколько мгновений изучал лицо сиринийки, а затем, повернув голову к Алексу, коротко кивнул. Иррата ничего не оставалось, кроме как, превозмогая боль в израненных руках, вытащить из кармана убранный в мешочек увесистый предмет и, приблизившись, протянуть его сиринийцам.

Анжелика поджала губы. До Ермолова долетели практически не скрываемые брезгливые тона её настроения. Ей претило находиться так близко с Иррата. Против ожидания, Алекса это не разозлило, а скорее позабавило.

Забрав артефакт, женщина переключила всё внимание на него. Камни в руках сиринийки заблестели. Преломлённые лучи света от окна отразились от граней камней и разбежались по всей комнате, оседая на стенах и мебели.

Над артефактом с явным интересом склонился и Франц-Иосиф. Сольвейг подходить не стала, взглянув на вещицу со своего места.

— Какая тонкая работа! — изумлённо выговорил Франц-Иосиф. — Мне не знаком этот мастер.

— Как и мне, — довольно мрачно ответила Анжелика, — что пугает меня ещё сильнее, нежели война Нагварден и Ордо Иррата. Артефакт неизвестного мастера, более того — неизвестной принадлежности. Признаться, мне очень сильно захотелось посетить этот ваш Липецк и вытрясти из тощей индейки Лорин всю информацию.

— Но вы этого не сделаете, — с меланхоличной задумчивой улыбкой проговорил Константин.

— Теперь точно нет, — покачала головой Анжелика. — Раз Асар раскрыл себя, значит вполне можно ожидать его дальнейших действий. И вряд ли это будет что-то адекватное. — Сиринийка посмотрела на часы: — Нам уже пора уходить, но мы так и не успели прояснить, зачем прибыли к вам в столь тяжёлый для вашей семьи момент.

— Вы здесь как частное лицо, а не как глава семьи, верно? — прищурилась Сольвейг. — Подозреваю, что это значит, как минимум то, что Сиринити не собираются ввязываться в войну между Нагварден и Иррата и останутся в стороне. Так?

— Верно, — утвердительно ответила сиринийка и, чуть помолчав, добавила: — То есть, неофициально мы будем помогать Нагварден. Понемногу, незаметно, но по факту останемся нейтральны. Это не наша война. Тем более, что объявился Асар, и мы теперь должны приложить усилия, чтобы найти и остановить его. Здесь же мы совершенно по другой причине.

Анжелика на миг замолчала, поджала губы, посмотрела стальным взором в полыхающие отблесками гнева глаза валькирии и с расстановкой продолжила:

— Я выполняю обязательство перед Вигилантом из семьи Нагварден, тем самым отдавая ему долг. Я передаю сообщение Даниэлю из семьи Нагварден, либо его старшему ученику.

Анжелика достала свиток из пожелтевшей бумаги, очень старой и плотной. Он был запечатан сзади сургучной печатью с уже знакомым Алексу оттиском в виде символа семьи Нагварден в виде двух перекрещенных рапир.

— Это послание Вигилант вручил мне четыре с небольшим сотни лет назад, — продолжила Анжелика, протягивая его Сольвейг. — За мной был небольшой долг ему, и он попросил меня, если когда-то с ним что-то случится, передать этот свиток адресату. Письмо я, само собой, не вскрывала. Личная печать Вигиланта,