Проводник проклятых - Ольга Дубровская

Алекс хотел ответить, но не мог. Да, он оторвался от скамьи, но ни одного шага сделать ему не удалось. Зато он почувствовал чью-то ладонь на плече.

— Не слушай никого, — раздался голос Алины.

Ермолову очень хотелось развернуться и увидеть новообращённую, но мышцы не слушались.

— Выбор, который тебе предстоит сделать, будет только твоим. Как и его последствия. Но ничего не предрешено, запомни это. А теперь, тебе пора уходить.

Чьи-то руки с силой толкнули Алекса в спину, и он начал заваливаться на бок, погружаясь в темноту.

* * *

Пробуждение принесло букет неприятных ощущений. Всё тело болело, как никогда до этого. В голове звенело, гудело и дребезжало хуже, чем от пьянки после сдачи диплома. Алекс испытывал острейшее желание либо снова провалиться в сон, либо сразу умереть.

Он с усилием открыл глаза. Перед ним медленно начали проступать очертания салона вместительного автомобиля, на заднем сидении которого Алекс полулежал, привалившись головой к стеклу. Судя по несущимся за окном едва различимым пейзажам, машина ехала по трассе на приличной скорости.

Ермолов скосил глаза и увидел сидящего за рулём Константина. Несмотря на морозную погоду, гвардеец предпочитал ехать с раскрытым окном, отчего его волосы развевались на ветру. Нагварден, похоже, был взвинчен до предела, о чём свидетельствовали судорожно вцепившиеся в руль руки с выступающими костяшками пальцев. А вот Алины в машине не было.

Перед глазами Алекса промелькнул отрывок воспоминаний о прошлой ночи, когда Алина оттолкнула его, а сама при этом подставилась под огненное лассо противника.

— Алина, — прохрипел Иррата, облизывая пересохшие потрескавшиеся губы.

Он попытался подняться, опершись на руку, но тут же взвыл от приступа боли и упал обратно на сиденье. Он обнаружил, что рукава его одежды были оторваны, а руки от кончиков пальцев и практически до плеч — кое-как замотаны бинтами, красными от пропитавшей их крови.

Нагварден, явно погружённый в размышления, от неожиданности дёрнул рулём, и машину занесло. Не без труда вернув ей управляемость и удержав от вылета в кювет, Константин съехал на обочину, остановился и громко выругался.

— Какого дьявола?! — Он развернулся на сиденье вполоборота и непонимающе уставился на Алекса. — Какого дьявола ты очнулся?!

— В смысле? — Перед глазами Алекса крутилась карусель из красочных вспышек всех оттенков боли, но даже сквозь эти вспышки он видел выражение лица гвардейца, не предвещающего ничего хорошего.

— С твоими повреждениями и на твоём уровне развития полагается валяться без чувств как минимум несколько дней, а не просыпаться спустя шесть часов. Ты хоть представляешь, что осталось от твоих рук после устроенного тобой светового шоу?

— Я слабо помню, что я вообще делал, — признался Алекс.

С трудом, но всё же он поднялся и, тяжело выдохнув, уставился на перебинтованные руки.

— Ты сжёг их едва ли не до костей, — жёстко проговорил Нагварден, — и поверь, я теперь не так сильно скучаю по вкусу и запаху шашлыка.

Алекс сглотнул, тупо рассматривая бинты, перевёл растерянный взгляд на Константина.

— Где мы? Куда едем? Где Алина?

Гвардеец помолчал несколько секунд, потом отвернулся от Алекса, взялся за руль и, повернув ключ зажигания, медленно выехал на трассу, продолжая движение.

— Как ты помнишь, нас атаковали, — начал рассказывать он. — Все Иррата были из новых поколений. Навскидку, никого старше десятого. С ними бы я, скорее всего, разобрался, хоть их и было около дюжины. Но потом вмешался кое-кто посерьёзнее.

— Кто? — спросил Алекс, когда гвардеец неожиданно замолчал.

— Сириниец. Тот, из-за кого я даже не почувствовал приближение вампиров. Так закрываться могут только колдуны Сиринити, да и то не все, только самые сильные. Этот был очень сильным. Второе или четвёртое поколение. Против него у меня не было ни единого шанса. Чёрт! — Константин со злостью треснул по рулю. — Да даже тварь, которую он призвал, уделала меня, как бог черепаху!

— Я помню, как ты падал с того мостика, — сказал Алекс. Перед его глазами вдруг всплыла картинка: рука-щупальца чернильного монстра наотмашь бьёт Нагвардена, и тот срывается вниз. — И после этого…

— И после этого ты проявил способности к магии, — закончил за него гвардеец. — Мои поздравления, тебе подвластно электричество. Это редкий дар. Но что меня больше всего удивляет, так это твои возможности. Алекс, — Нагварден посмотрел на Иррата через зеркало заднего вида, — то, что ты проделал… Я такого не видел никогда.

— Что я сделал-то? Разве я не сразу отключился?

— Не сразу, — отрицательно покачал головой Константин, — сперва ты выпустил так называемую цепную молнию. Одним ударом ты испепелил четырёх Иррата и уничтожил тварь, которую призвал сириниец, опрокинул его самого, а заодно оставил почти весь город без света.

— Ч… чего? — Алекс вытаращил глаза и начал заикаться.

— Того, — в рифму ответил гвардеец, — по радио только и твердят о сильном скачке напряжения, трёх сгоревших подстанциях и городе, оставшемся практически полностью без света. Коммунальные службы и МЧС бьют тревогу. В общем, декорации для фильма-катастрофы готовы, снимай-не хочу.

— И это устроил я?!

— И это устроил ты, — мрачно подтвердил Нагварден. — К сожалению, сириниец выжил, поэтому всё, что мне оставалось делать, это схватить тебя за шкирку и бежать оттуда со всех ног.

— А как же Алина? — вскинулся Алекс. — Ты что, оставил её там?!

Гвардеец помолчал, играя скулами, а затем нехотя выговорил:

— Да. Оставил. Я мог вытащить только одного. Будешь меня винить, что вытащил тебя, а не её — милости прошу. Но молча. Мне твоя гневная проповедь не нужна, и без того погано.

— Почему? — коротко спросил Алекс, еле сдерживая себя от выплеска эмоций.

— Что «почему»? — не оборачиваясь, спросил Нагварден.

— Почему меня, а не её?

— Потому, — отрезал Константин, с лёгкостью обгоняя фуру. — Потому что ты — более весомая фигура в игре, которую затеяла Лорин. Потому что я не понимаю, как ты устроил этот мини-армагеддон, ну и наконец, потому что ты банально валялся ближе и подавал хоть какие-то признаки жизни.

Оба замолчали. Что творилось в голове Кости, Ермолов не представлял. На него навалился ворох противоречивых эмоций: благодарность, облегчение, ужас, злость, бессилие, отчаяние. Ему с равной силой хотелось сказать гвардейцу «спасибо» за спасение и наброситься на него с кулаками, хотелось закрыть лицо руками и заставить Константина развернуть машину обратно в слабой надежде, что Алину ещё можно спасти.

Спустя несколько минут тишины, нарушаемой лишь урчанием мотора и шелестом шин по асфальту магистрали, Алекс прочистил горло и спросил:

— Что было дальше? Откуда, в конце концов, взялась эта машина?

Прежде чем ответить, Нагварден осторожно взял с переднего пассажирского сидения фляжку и протянул её назад. Движения его были странно-неловкими