Проводник проклятых - Ольга Дубровская

— Нет. Там люди, — ответил Бран и крайне выразительно посмотрел на Женю. — Охотники.

«Отец!» — радостно поняла девушка.

Глава 11. Тучи сгущаются

Алекс стоял в узкой кухне собственной квартиры и смотрел по сторонам: со времени его отъезда здесь ничего не изменилось, только окна почему-то были раскрыты нараспашку. Гуляющий по комнате сквозняк вызвал короткий приступ дрожи. За окном стеной падал снег. Порывами ветра его задувало внутрь, и он уже тонким слоем лежал на полу, не собираясь таять. Ермолов выдохнул, и изо рта вырвалось облачко пара.

Пройдя через сквозную гостиную, также усыпанную снегом, Алекс застыл на пороге спальни. Кровать, на которой он привык спать, обнимая жену, пылала неестественно-ярким оранжевым пламенем. Всё остальное было окрашено в серые и грязно-белые тона. Марина лежала на кровати без чувств, а её тело, лицо и волосы лизали языки пламени. Рядом с кроватью, спиной к Алексу, на корточках сидел Влад, укутанный в тёплый военный тулуп. Выставив к огню руки, он грел их, периодически поёживаясь.

Услышав хруст снега под ногами друга, он развернулся и с грустью посмотрел на него.

— Извини, — хрипло проговорил он, — здесь очень холодно. А тебя слишком долго не было…

Марина на кровати застонала, дёрнулась и открыла глаза. Увидев Алекса, она ласково ему улыбнулась. Он рванулся к жене, но стоило ему лишь моргнуть, как место Марины заняла обнажённая, издевательски смеющаяся Лорин, которая нежилась в оранжевом пламени.

— Я уже заждалась тебя, — она с хохотом зачерпнула огонь с кровати и швырнула его в Алекса.

Он инстинктивно вскинул руки, защищая лицо, и пламя коснулось его ладоней. Алекс закричал от нестерпимой боли и рухнул на колени. Он ослеп на несколько мгновений, а проморгавшись, обнаружил себя уже в другой квартире, в гостиной, принадлежащей Константину.

Рядом с собой он обнаружил тело гвардейца с остекленевшими глазами и прожжённой дырой в груди, а также Сольвейг с занесённым дымчатым клинком.

— Нет, Сольвейг, остановись! — Алекс вскинул руки, покрытые коркой ожогов, сквозь которые сочилась кровь.

— Из-за тебя, ублюдок, я потеряла всё! — с ледяной яростью выкрикнула дочь севера. — Сколько ещё должно погибнуть по твоей вине?!

Сольвейг начала опускать клинок, но Алекс выставил над собой израненные руки и умудрился перехватить колдовское лезвие. Возбуждение от пережитых кошмарных сцен достигло предела, и он выпустил его из себя вместе с яркой, слепящей вспышкой голубого разряда. Иррата успел увидеть, как выражение ненависти в глазах Нагварден сменяется удивлением и страхом.

В следующий миг её отбросило назад. Сольвейг врезалась в стену и сползла по ней вниз с неестественно вывернутой шеей. Рядом с Алексом с тихим звяканьем упала оплавившаяся рукоять клинка, но он уже не заметил этого, захваченный водоворотом боли. В его ладони и пальцы без всякой анестезии вонзились десятки острых лезвий, разрезая плоть на тонкие кроваво-красные слайсы. А потом они тоже вспыхнули оранжевым пламенем.

Ермолов упал на пол, поджав под себя многострадальные руки, от которых исходил тошнотворный запах палёного мяса. На глаза навернулись слёзы, а потому он не сразу разглядел того, кто подошёл к нему и положил прохладную ладонь на лоб.

— Эй, что с вами? — услышал он встревоженный женский голос.

Алекс несколько раз моргнул, стараясь рассмотреть его обладательницу. От неожиданности он вздрогнул и отполз на пару метров, отталкиваясь ногами. Над ним стояла Любовь Павловна — та самая историк из музея, которую он убил.

— Это невозможно, — прошелестел Алекс в ужасе. — Я же убил вас!

— Разве ты меня убил? — Любовь Павловна искренне поразилась.

Она провела ладонью правой руки по шее и, словно стирая тонкий слой грима, обнажила ужасную рваную рану. — Ох, и правда. Выходит, я умерла. А зачем ты убил меня?

От растущей абсурдности происходящего у Алекса пошла кругом голова. Он зажмурился и затряс ею, силясь прогнать видения.

— Я сплю, я сплю, я сплю, — словно заведённый, повторял он.

Не открывая глаз, Ермолов попытался ущипнуть себя, забыв про состояние рук. От очередного приступа боли он вскрикнул, выругался и открыл глаза.

Теперь он находился на скамейке возле дома — прямо перед детской площадкой, где, напевая смутно знакомую детскую песенку, сидела его маленькая дочь Полина и самозабвенно лепила куличики из чего-то розового, смутно похожего на мясной фарш с мелкими осколками костей и хрящей. С неба падали крупные хлопья пепла, здания в округе дымились, местами выбрасывая рыжие языки пламени. Улицы были пустынны, дома с распахнутыми или выбитыми стёклами казались покинутыми. Вокруг полыхали пожары, а тусклый диск солнца безуспешно пытался прорваться сквозь завесу пепельных облаков. Всё вокруг было серым и безжизненным. Запахи гари и тлена настойчиво щекотали нос.

Алекс хотел было броситься к дочери, но понял, что не может этого сделать — он словно приклеился к скамейке. Позвать Полину тоже оказалось непосильной задачей — рот предательски не хотел открываться.

Ермолову оставалось лишь сидеть и наблюдать, как из-за угла небольшой электроподстанции вышла Женя. Он вздрогнул от вида её поседевших волос. Девушка постарела, как минимум, на два десятка лет: лицо было испещрено морщинами, под глазами проступили тёмные круги. За её плечом, слегка нависая и злорадно улыбаясь, висела Тень — подарок от Фарвила. Гротескное лицо Стража сейчас походило на лицо ковенанта. В руках Тень держала клубки тёмных нитей, которые тянулись к голове, рукам и ногам Жени, словно та была её марионеткой.

Девушка подошла к дочери Алекса и присела рядом с ней. Несколько секунд Женя смотрела на девочку, а потом безжизненным голосом прошептала:

— Полина, нам пора идти.

— Не хочу, — возразил ребёнок, — я жду маму и папу.

— Они не придут, моя маленькая, — Алекс видел, что Тень склонилась к голове Жени и шепчет что-то, разевая клыкастую пасть, а девушка с небольшой задержкой повторяет её слова: — Их больше нет, как и многих других.

— Неправда! — Полина стукнула кулачком по одному из куличей. — Они придут! Они всегда приходят за мной!

Алекс упёрся руками в крашеное дерево скамьи. Напрягаясь изо всех сил и беззвучно крича, он рванулся вперёд, на этот раз преодолев сопротивление и вскакивая на ноги.

Тень за спиной Жени повернула голову и уставилась на Алекса желтоватыми огнями глаз.

— Слишком поздно, Алексей, — голосом Фарвила прошипела она, в то время как Женя, Полина, огни пожаров и падающие хлопья пепла замерли, словно кто-то поставил видео на паузу, — ты тот, кто погубит этот мир. Это уже предрешено. Не сопротивляйся, и тогда у твоего ребёнка будет шанс прожить