Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Это чё за херня? — прищурился первый коп.

Я пожал плечами.

Оба мента, облокотившись и опершись руками о стол, нависли над вскрытым свёртком и внимательно его рассматривали. Первый коп вытащил несколько пачек, и посмотрел. В бандероли лежали рекламные буклеты сложенные таким образом, что походили по размеру на пятитысячную купюру.

— Что ещё везёшь?

— Больше ничего. А, ну там жевательная резинка, паспорт. Больше ничего, смотрите сами.

Он брезгливо посмотрел в рюкзак, а потом глянул на своего напарника. Тот вытащил из свёртка несколько буклетов полистал и бросил на стол.

— Быстро собирай, чтоб духу твоего здесь не было, — недовольно воскликнул первый. — А ты, Артём, проверь, не сдавал ли он багаж.

— А я предупреждал, — ответил я. — Дайте скотч, у вас наверняка есть. Надо же залепить, как я теперь это всё повезу.

— Хрен тебе не скотч, — зло бросил первый, но второй подошёл к тумбочке и вытащил оттуда рулон светло-коричневой липкой ленты.

Я, не торопясь и максимально основательно залепил пакет и засунул в рюкзак вместе с остальными вещами.

— Всё? Вопросов больше нет, граждане начальники? — спросил я.

— Давай, вали отсюда, шутник, — зло бросил первый коп и вышел через вторую дверь, ту же самую через которую несколько минут назад выходил Раждайкин.

Собрав рюкзак я двинул прямиком на посадку.

Очередь была небольшой, потому что большинство пассажиров уже прошли. Всю дорогу до Москвы я проспал, не просыпаясь даже на завтрак и объявления стюардессы и командира корабля. Выйдя из самолёта, я двинул в сторону терминала Аэроэкспресса, а в двенадцать часов по Верхотомскому времени позвонила Настя.

— Серёж! Ты куда пропал?

— Насть, привет, — ответил я. — Да, слушай, извини, не успел тебя предупредить. Пришлось мне тут отъехать по делам.

— Куда отъехать?

— Потом расскажу, когда вернусь.

— А когда ты вернёшься-то?

— Завтра уже пойду в школу в обычном режиме.

— Загадочный какой… Занятия побоку, значит…

— Да не страшно, один денёк всего пропущу.

— Ну ладно, всё ясно, — ответила Настя довольно сухо, и я понял, что она злится, но виду не подаёт. — Спасибо, что хоть на звонок ответил. Шифровальщик.

— Ну ладно, Насть, хорош дуться.

— Ага, — сказала она. — Успеха во всех начинаниях.

Настя-Настя… Я покачал головой и купил в кассе билет. Доехал до Белорусского вокзала, а там вызвал такси. Минут двадцать стоял, ждал, пока тачка кружилась в округе и наконец-то подъехала, правда не туда, где я ждал. Пришлось бежать за угол и искать её в куче других таких же спецов. В общем жизнь менялась, а люди оставались теми же, что и раньше.

Ехать пришлось недалеко. Таксист подвёз меня к большому особняку неподалёку от Патриарших прудов. Въехать за ворота он не смог, серьёзная охрана его жёлтую колымагу не пропустила. Поэтому я вышел, подошёл к КПП и назвал имя которое указал Кашпировский.

Меня пропустили через рамку, а рюкзак просканировали, как в аэропорту и запустили в парк. Территория была ухоженной и встретила меня красивыми и вечно зелёными деревьями и кустарниками.

Я вошёл в здание, но дальше в фойе мне пройти не удалось. Нужно было снова показать паспорт и ждать, пока мне выпишут временный пропуск.

Здание показалось мне похожим на дворец. Убранство вступительного холла было великолепным — с лепниной, позолотой и мраморными скульптурами на красивых каменных тумбах.

Я подождал минут десять, усевшись на шикарный диван, а потом ко мне подошёл охранник, элегантный, как фотомодель, и попросил пройти на ресепшн. Холодная и бесстрастная девица выдала мне пластиковую карту, которую я, как пятачок в метро, бросил в щель блестящего турникета.

Я поднялся на суперсовременном прозрачном лифте на третий этаж и подошёл к двери на которой висела табличка «Кузьминцев Иван Станиславович». Золотая табличка выглядела красивой, и дверь тоже выглядела красиво, напоминая о богатстве венецианских дожей. Настоящая роскошь. Я вошёл и оказался приёмной.

— Здравствуйте, я к Кузьминцеву. Краснов.

Холодно и немного недоумённо глянув на меня, птица-секретарь кивнула. Во взгляде её было не больше тепла, чем если бы она увидела обычный булыжник.

— Минуточку, — холодно обронила она и, сняв телефонную трубку, набрала номер.

Я усмехнулся.

— Иван Станиславович, — хорошо поставленным голосом доложила она. — Краснов пришёл. Хорошо.

Она положила трубу на место и снова обратилась ко мне:

— Проходите.

Конечно, я в своих джинсах, кроссовках и с рюкзаком выглядел в этом царстве несколько чужеродно, как странник случайно оказавшийся в волшебной и немного вычурной сказке. Я открыл дверь и вошёл в огромный кабинет.

Привычного конференц-стола здесь не было, зато имелись два прекрасных дивана. Они были обращены друг к другу «лицами», а между ними стоял низкий длинный столик.

Позади диванов располагался массивный дубовый стол с зелёным сукном, за которым восседал хозяин кабинета. Он оказался довольно молодым человеком лет сорока. В костюме, белоснежной рубашке и красивом галстуке. Он был белобрыс, с большими залысинами и крупными водянистыми глазами. И такими же крупными губами, делавшими его похожим на рыбу из мультфильма.

Был он в кабинете не один. У него в этот момент находился посетитель, и посетитель этот сидел на диване, скептически смотрел на меня и также скептически улыбался. Это был господин почтенного возраста. Лицо его имело бронзовый окрас, полученный в солярии или на дорогом курорте. Одет он был в клубный тёмно-синий пиджак с золотыми пуговицами и белую сорочку с расстёгнутым воротом. На шее был повязан яркий шейный платок. Это был Ширяй.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал я. — Какая неожиданная встреча, Глеб Витальевич. А я привёз посылку для Ивана Станиславовича.

— Привёз? — хмыкнул товарищ Ширяй. — Хватило, значит, наглости заявиться сюда?

— Прошу прощения, я не совсем понял, — улыбнулся я. — Вроде так и было условлено. Неужели я что-то перепутал?

— Наглость это даже неплохо, — усмехнулся он. — Я, честно говоря, думал, что ты не придёшь.

— Не понимаю, почему бы я не должен был прийти, — пожал я плечами. — Но в любом случае я здесь.

Я снял с плеча рюкзак, поставил его на журнальный стол и вытащил завёрнутую в чёрный пластик посылку.

— Мне передать эту бандероль Ивану Станиславовичу или вам, Глеб Витальевич?

— Да что толку её передавать? — вздёрнул он брови. — Там же, я так понимаю, денег уже нет?

— Надеюсь есть. Я не заглядывал

— Ох! — покачал головой Ширяй. — Наглость, конечно, дело хорошее, но надо уметь вовремя остановиться. Где бабки? Раз уж пришёл.

— Кашпировский… то есть Руднёв сказал, что деньги здесь, — пожал я плечами.

— Кашпировский… — хмыкнул Ширяй.

— Если их там нет, спрашивайте с него.

— Хватит уже, — недовольно бросил он и повернулся к Кузминцеву. —