Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

искусственный интеллект… Ой, нет, не так… Тут написано что-то другое. Мой сердечный дружок Серёжа бросил всё и прилетел по первому зову, как мотылёк на пламя свечи.

Твою мать! Вот же сучка!

— Крылышки не опалил, мотылёк?

Настя прикусила губу. Естественно, она всё это уже читала, но раскачивание темы её явно не радовало.

— Фотографии показывают умиротворение и счастье, — подлила Лилия масла в огонь и насмешливо улыбнулась.

Она явно была раздосадована моей поездкой к Ангелине.

— И разбивают мне сердце, мой милый, — добавила она и засмеялась, залившись как хрустальный колокольчик. — Ну да ладно, ради дорогого друга, такого как ты, я готова пожертвовать своим единственным сердечком. А ты, Настя?

— В виртуальных мирах действуют виртуальные персонажи, — раздался позади меня голос, я обернулся и увидел Аню Рекс. — Ни с нами, ни с реальной жизнью они не имеют ничего общего. И то, что мы видим в социальных сетях, как правило, оборачивается глупым, тупым и никчёмным трёпом, а счастливые лица оказываются большим обманом. Если бы мы видели эти лица за несколько секунд до начала съёмки, то никогда бы не поверили, что они могут показаться нам такими счастливыми. Ну и это очередной пример истины, о которой я говорю. То, что вы обсуждаете — всего лишь симуляция. К тому же Сергей давно остыл к этой фарфоровой кукле.

Настя и Лиля от удивления распахнули глаза.

— А ты-то, худышка, откуда знаешь⁈ — прищурилась Лиля. — Ты что, ещё и говорить умеешь?

— Какое мудрое и глубокое наблюдение, — покачала головой Настя. — Повтори, я запишу.

— Судя по всему, — усмехнулась Лиля. — Десять лет, прошедших в этих стенах, помогли этой провидице постигнуть суть мироздания.

Она засмеялась, а Настя нахмурилась.

— Спасибо, что научила нас уму-разуму.

Грошева покраснела, опустила голову, чёлка упала на лицо, она повернулась и тихо, как тень, заскользила по коридору.

— А ведь она единственная, кто здесь прав, — сказал я. — Давайте, кстати займёмся получением знаний. Может, тоже постигнем суть мироздания…

— Ну, ладно, Сережка, изменщик! — улыбнулась Лиля. — Мы с Настей больше с тобой не играем. Ты видела эти счастливые лица на фотках? Жених и невеста…

Настя не ответила, и, повернувшись, пошла на урок.

* * *

Сегодня Краб остался мною недоволен.

— Ты вялый и безынициативный, будто не спал трое суток! — сердито заявил он после тренировки.

В принципе, он оказался не так далёк от истины. Кое-как выжив после всех этих бросков и ударов, часть из которых я действительно сегодня пропустил как последний лох, я поехал к Кукуше. Если бы не машина, не дошёл бы наверное.

— Ну как там столица? — кивнул дядя Слава, наливая мне чай с шиповником.

Я с ним разговаривал по телефону, так что он был в курсе моих передвижений.

— Дорогая моя столица, золотая моя Москва. Прекрасна — золотые купола, звёзды, триколор, двуглавые орлы, бояре без бород. Пётр Лексеич был бы доволен.

Кукуша усмехнулся.

— Надо будет смотаться, посмотреть, — сказал он, — а то ты прям такую рекламу сделал.

Я тоже улыбнулся.

— А как Лариса?

— Осваивается в новой жизни. Привыкает.

— Обратно не тянет?

— Нет. Думаю, пока новые впечатления не приелись, не тянет.

— Понятно, — кивнул я и отхлебнул чаю. — А от Матвеича ничего не слышно?

— Нет, не появлялся пока.

Болтая ни о чём, мы добрались уже и до погоды, будто специально оттягивая важный разговор, который нам предстоял.

— Ладно, — легонько хлопнул я ладонью по стойке. — Не будем ходить вокруг да около.

— Не будем, — хмуро согласился Кукуша.

Мы замолчали, глядя друг на друга. Где-то хлопнула дверь, раздались громкие голоса.

— Что скажешь? — кивнул я.

— В принципе или конкретно?

— Давай сначала в принципе.

— В принципе скажу так. Нужно оборудование, кое-что подкупить. И, несмотря на то, что дело непростое, прямо скажу, сейф серьёзный и фирма солидная, но сделать его можно.

— За сколько по времени?

— Ну, ты спросил! За сколько по времени… За три секунды, блин… А может, за три часа…

— Нет, трёх часов у нас не будет.

— Не будет, — покачал головой Кукуша и нахмурился.

Снова повисла пауза. Кукуша откашлялся.

— Ну, дядя Слава, чё ты крутишь хвостом? Говори как есть, не чужие люди. Что, что тебя беспокоит? Не хочешь браться за старое?

Кукуша поморщился и вздохнул.

— Хочешь, не хочешь… причём здесь желание?

— Слушай, дядь Слав, не морочь голову. Давай без этих вот книксенов, режь правду-матку.

— Дело не в хочешь или в не хочешь, — повторил он. — Дело в том, что у меня опыт-то есть кое-какой.

— Не сомневаюсь. Не то, что кое-какой, я так понимаю, ты эксперт настоящий.

Он выставил передо мной кисть, поиграл пальцами, демонстрируя свои боевые заслуги в виде синих перстней.

— Видал? — кивнул он. — Что это значит, смекаешь?

— Смекаю.

Я действительно смекал. Тут большим умом обладать и не надо было, чтобы смекнуть простую вещь. Если он ещё разочек попадётся, его законопатят конкретно, как говорится, всерьёз и надолго.

— Я же ведь зарок дал, Серёга, — покачал он головой. — Понимаешь? Воровской зарок.

Я кивнул.

— Зарёкся, что всё, никакой больше медвежатины, а жизнь честная и открытая, нормальная жизнь. С Ларисой на морюшко сгонять, пивасика попить. Радость должна быть у человека, а не только тоска. Ты молодой, ну, как бы и старый. Не знаю, как сказать. Ну, короче, я к тому, что ты ведь понимаешь, что я говорю…

— Допустим, — кивнул я.

— Ну, раз понимаешь, — покачал головой Кукуша, — то можно и не разжёвывать очевидное. Мы часто и без слов понимаем, да?

— Бывает и такое, — кивнул я.

— Я ведь на ноги встать хотел, чтобы без этого всего…. И встал даже, видишь? Бизнес, ёлы-палы, завёл. Озолотился в натуре. Но дело не в этом. По большому-то счёту человеку не нужно золота — ни золотых там типа тарелок, ни унитазов. Ему ж другое надо. Ты меня понимаешь, Серый?

— Понимаю, дядь Слав, — ответил я, ибо как тут было не понять.

Да, на самом-то деле я просто старался об этом не думать. О том, чем рискует он, дядя Слава, в юности имевший погоняло Кукуша, за тонкую шейку, большой рот и щуплое тельце, как у кукушонка. И я не хотел задумываться над тем, что будет с ним. По большому счёту, он свою борьбу уже закончил, повоевал с жизнью. И жизнь его хорошенечко уделывала, и не один раз.

И теперь, когда впереди забрезжило что-то спокойное и просто человеческое, я снова вытаскивал его на тонкий лёд, который готов был провалиться в любую минуту. Провалиться и не дать ему выплыть наружу. Рисковал ли я? Естественно.