Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- Почему преступницы? – недоуменно спросила Таня,

- Вяземской шестнадцать, Бакуниной семнадцать, употреблять алкоголь им по закону запрещено, а тут они не просто пьют, а прямо на работе вино хлещут, - внешне печально объяснила Наталья Николаевна и удивленно:

- О смотрите кто пришел!

А пришел Черномор, узнать нет ли каких пожеланий у ценного сотрудника, высококвалифицированной операционной сестры Лариной, тоже посоветовал не торопиться с выпиской, пройти полный курс лечения, пообещал, что уже сегодня Ларину переведут в палату повышенной комфортности. Потом обратился к Пушкину:

- Александр Сергеевич, - сухо заговорил он, - с тех пор как вы появились у нас в отделении, началась форменная эпидемия, дамы уходят в декрет, я умоляю Вас, остановитесь,

- Гм… - растерялся Пушкин, - но я только за жену отвечаю,

- Тут дело не в физическом воздействии, - пояснил свою просьбу Черномор, - а в ментальной установке, в том, что Тургенев (мы в одно время в Медакадемии учились и знакомы по студенческим шалостям) называет вашим тлетворным влиянием. Вы же даже его племянницу, пламенно влюбленную в науку умудрились в декрет отправить,

- Я тут не причем, - посмотрев на жену, заявил Пушкин, - она сама с бандитом связалась,

- А вам известно, что этот бандит, потакая капризам беременной ученой жены «пушкиниста», установил пятипроцентную скидку на автомойку, всем кто наизусть прочитает, хоть одно стихотворение Пушкина? – усмехнулся Черномор, - я там вчера мыл машину и ради скидки читал:

«...Волшебник страшный Черномор,

Красавиц давний похититель...»[6] ну и далее по тексту. Каково, а?

- Фаддей об этом уже в сети написал, - засмеялась Вяземская, - пишет, что там за скидкой уже очередь машин стоит, а потери в процентах, владелец на количестве уже отбил, а дальше пошла чистая прибыль. Для Питера отличный пиар ход, в сети это обсуждают и по-доброму смеются. Парень умеет делать деньги, его жена с ребенком с голода не помрут.

Услышав, про беременную жену капризам которой потакает муж, у Тани опять стало портиться настроение, а Вяземская передала ей незапечатанный белый конверт и попросила:

- Прочитай одна и обдумай Sine ira et studio — Без гнева и пристрастия.

После перевода в одноместную палату повышенной комфортности Таня открыла конверт взяла лист и прочитала:

«Таня! Моей маме скоро понадобится няня для ребенка, предлагаю это место тебе. Твоя беременность и будущие роды препятствием не являются. Если примешь мое предложение, то учитывая, что сроки у вас приблизительно одинаковые, то рожать, моя мама, Наталья Николаевна и ты, будете в одном родильном доме. Жить после родов будешь у нас, места хватит, у тебя и твоего ребенка будет своя большая и светлая комната, питание обоим за наш счёт. Это не подачка и не благотворительность, няня — это непростая работа, за которую Вяземские будут хорошо платить. Ты отличная медицинская сестра, ответственный человек, здоровая, сильная, молодая женщина, будешь смотреть сразу тремя детьми в их числе и за своим. Пока дети груднички, дополнительно наймем помощников, но контролировать их работу будешь ты. Срок контракта три года. Отец мне говорил, что планирует расширять медицинское направление работы нашей фирмы, если хорошо себя покажешь, то оплатим тебе дополнительное образование и трудоустроим. По конкретной должности говорить рано, но точно не полы там мыть. Срок для принятия решения месяц. Сохранять или не сохранять своего ребенка это только твое решение. Но помни про неразрывную связь рода. Предложение действительно и в том случае если ты решишь сделать аборт.

У меня тоже были истерики, справилась. М.П. Вяземская

P/S Предложение Марии Петровны со мной согласовано, мной и женой одобрено.

П. А. Вяземский»

Таня Ларина смотрела в окно палаты, за окнами больничный садик с голыми качающимися деревьями, уже март, еще холодно ветрено и дождливо, но все равно чувствуется, что скоро весна. И услышала, как:

- Я не буду плодить нищету, - доносился из коридора уверенный молодой звонкий женский голос, - я получаю чуть больше среднего заработка по городу, мой парень получает чуть больше. Я его люблю, он меня. Своей квартиру у меня нет, у него тоже, пока снимаем. Родители еще нестарые, так что ждать квартиру в наследство не вариант. Взять кредит и купить свою, это продаться в рабство банку на половину жизни и сразу треть доходов уйдет на выплаты. Вот родила я, и сразу доход семьи упадет втрое, а расходы тоже как минимум увеличатся втрое. На это можно просто прожить? Не шиковать, а просто нормально питаться, скромно одеваться, платить коммуналку, выплачивать кредит? А если кто из нас заболеет, а если пока я работать не могу, муж без работы останется, тогда что? Денег на выплату кредита не будет, нас выкинут на улицу, и что тогда? Подыхать? Смотреть как твой ребенок умирает? Последние соки из пожилых родителей тянуть? Я такой судьбы не хочу.

Ей что – то сказали, что именно Таня не слышала, а женщина отвечая сильно повысив голос продолжила говорить:

- Допустим, мы с мужем отказывая себе во всем, сжигая нервы и гробя здоровье вырастили ребенка. Что его ждет? Тоже самое что и нас, а то и похуже. Зачем я буду желать ему зла? Зачем я все заранее зная, буду обрекать его на такую жизнь. И это один ребенок, а если несколько?

В коридоре из которого несильно пахло дезинфицирующим раствором, замолчали и снова с холодным злым отчаянием звучал молодой женский голос:

- Когда мне было пятнадцать, я кричала своей маме: Зачем ты меня родила? Чтобы я в нищете жила? Мама плакала, ей нечего было мне ответить, а что я отвечу своему ребенку, когда он мне задаст этот вопрос?

- Батина! – прозвучал знакомый Тане голос процедурной сестры отделения гинекологии, - На операцию.

Шагов ушедшей на аборт женщины Ларина не слышала, Таня отвернулась от окна достала из прикроватной тумбочки бумагу, ручку и сев за стол стала писать своё письмо:

«Малыш, я тебя чувствую и рядом с моим сердцем, скоро забьется твоё крохотное сердечко, появятся малюсенькие ручки и ножки, начнет формироваться мозг и нервная система.

Ну здравствуй Малыш, давай знакомиться, это я твоя мама. Знаешь Малыш, я сразу знала, что это не задержка, а ты. Просто не хотела в это верить, если честно, то